Нечего терять

Автор: lazy_daze

Переводчик: Сивиспакем

Оригинал: ссылка

Разрешение на перевод: получено

Пейринг: винцест

Рейтинг: NC-17

Жанр: романс

Дисклеймер: Все права на сериал "Сверхъестественное" принадлежат Эрику Крипке

Краткое содержание: у каждого свои кинки...


Когда они начинают трахаться – это нереально, потрясающе, просто обалденно. Разом растворяется целая гора скопившегося напряжения, за долгие годы они успели изучить друг друга в мельчайших подробностях, а обоюдное понимание, что уже самим сексом они нарушают все возможные запреты, позволяет обойтись без излишней стыдливости, и они идут ва-банк – отрываются по полной - и все это в сумме дает просто феерический секс. Первую неделю они почти не вылезают из постели, и к концу их марафона кровать измазана так, что простыни похрустывают - от чего Дин испытывает что-то, смутно напоминающее гордость. Сэм кривится и, перед тем как они выбираются наконец из мотеля и отправляются на следующую охоту, оставляет горничной на чай просто непристойную сумму.

Как бы Дин ни дразнил Сэма всю жизнь - неженка, ханжа, ботаник – в постели тот отрывается на всю катушку. Дин почти завидует – он-то думал, что это он хорош в постели, но Сэм - рычащий, пышущий жаром, отдающйся бездумно - готов на все. Он может сунуть свой язык – и пальцы, и член – всюду, куда только пожелает Дин; может оттрахать Дина вдоль и поперек; под настроение позволит Дину оттрахать его вдоль и поперек. Кажется, еще немного – и у Дина закончатся непристойные предложения. Как будто его вдруг поставили перед шведским столом из всевозможных извращений, которые он всегда хотел попробовать, да еще в качестве бонуса предложили Сэма, которого он, во-первых, любит, в чем никогда не признается вслух, но так оно гораздо приятней; и который, во-вторых, просто до неприличия сексуален. Случается, что Дин часами просто исследует тело Сэма руками и особенно ртом – гладкую кожу, туго обтягивающую тазовые косточки, рельефные мышцы бедер, ведущие к тяжелому члену, контуры пресса - о, этот пресс! - и изгиб подтянутой задницы, от одного вида которой рот наполняется слюной. А так как Сэм имеет склонность скатываться к невразумительному бормотанию о губах Дина каждый раз, когда он прикасается к нему ртом, то в итоге довольны все.

И все же сквозь пелену непрекращающегося кайфа к Дину наконец приходит осознание, что новые предложения всегда исходят от него - с каким бы воодушевлением Сэм ни бросался воплощать их в жизнь.
- Чувак, - начинает он однажды днем. Сердце все еще бешено колотится после фантастического оргазма, на животе подсыхают брызги спермы. Сэм, растянувшсь рядом, проводит длинными пальцами по белесым лужицам, слизывает.

- Ммм? – лениво откликается он, не вынимая палец изо рта. Дин пытается не отвлекаться.

- А тебе не хотелось бы чего-нибудь особенного?

Сэм медленно оглядывает Дина, проводит взглядом от привязанных к спинке кровати запястий, мимо почти уже опавшего члена, устроившегося в изгибе бедра, вниз к раскинутым ногам.
- Думаю, приятель, все, что мне нужно, у меня здесь, - с ухмылкой сообщает он.

- Ну естественно, - соглашается Дин, - но, я хотел сказать, ты сам никогда ничего не предлагаешь.

- Твое воображение достаточно плодотворно для нас обоих.

- Ох, да знаю я, что я офигенный, - отмахивается Дин. – Но должна же у тебя быть какая-нибудь извращенная фантазия, которую мы еще не претворили в жизнь. Ни за что не поверю, что в твоей огромной голове не заперты какие-нибудь грязные мыслишки.

Сэм пожимает плечами – легко и привычно – но в глаза Дину не смотрит, а принимается вместо этого вылизывать сперму из его пупка.
- Это же секс, - бормочет он. – Мне всё нравится.
Его слова отдаются приятной вибрацией в коже, и Дин, похоже, уже готов ко второму раунду. Он дергает руками, проверяя прочность узлов, и усмехается. Ко второму раунду этой сессии, разумеется. Первая половина дня подходит к концу - уж конечно, за сегодня они успели больше одного раза.

Дин на время подзабывает об этом разговоре – слишком бурно они трахаются, чтобы волноваться о тайных фантазиях Сэма – но порой любопытство пересиливает. Неужели эти фантазии настолько дикие, или мутные, или постыдные, что Сэм не хочет их озвучить? Едва ли – Дин сам три дня набирался смелости, чтобы предложить Сэму затею с женскими трусиками, а Сэм над ним даже не посмеялся – ну, почти – а просто открыл сайт “Victoria’s Secret” и сверкнул глазами. Так что вряд ли Сэм боится, что Дин его осудит.

Но ведь у всех есть какая-нибудь извращенная фантазия, да? У некоторых целый ворох, у других парочка, но у всех есть что-то, от чего дыхание учащается, в животе начинает тянуть, а в лицо бросается жар.

Несколько недель спустя у Дина появляются первые подозрения. Они с Сэмом сидят в закусочной за угловым столиком. Вокруг царит обычное для этих часов запустение – обед уже закончился, а до вечернего притока посетителей еще далеко. Несколько завсегдатаев восседают у барной стойки, будто намертво приклеившись задницами к потрескавшимся виниловым сиденьям, но официантки, похоже, уверены, что посетителей нет: одна болтает с поваром, внимание второй полностью поглощено мобильным. Дин вот уже полчаса безуспешно пытается попросить себе добавки кофе.

- Господи, - ворчит он, - мы тут невидимками стали? Мне что, сползти под стол и начать тебе отсасывать, чтобы на нас обратили внимание?

Сэм ничего не отвечает, но по ту сторону стола внезапно повисает такая тишина и неподвижность, что Дин, прекратив выворачивать шею в сторону официантки-телефономанки, обращает свой взор к Сэму. Сэм смотрит прямо на него, и в глазах у него жар, который обычно может означать лишь одно - только вот откуда этому взяться в закусочной, за залитым тусклым светом дешевым пластиковым столом? Дин хмурится.
- Что я такого сказал?

Сэм закусывает губу.
- Что ты…

И рот Дина растягивается в восторженной улыбке. Он перегибается через столик, и Сэм переводит взгляд на его губы, ловит каждое движение, пока Дин говорит. – Тебе нравится эта мысль? Понравилось бы, если бы я опустился на колени, прямо на пол, покрытый пятнами от кетчупа и засохшей картошкой, расстегнул твою ширинку - сейчас, посреди бела дня, чтобы любой мог зайти и увидеть, какой ты большой мальчик - взял бы у тебя в рот и начал сосать, взял бы до самого горла, чтобы слюна текла, и ты бы орал, как обычно, и все бы знали, как тебе хорошо, и старикам у стойки было бы на что посмотреть, а Минди отвлеклась бы наконец от своего мобильника?

Он говорит не очень громко, но достаточно, чтобы их слышали за соседним столиком – если бы там были посетители – и Сэм это знает; с каждым словом Дина он краснеет все гуще, судорожно шаря глазами по залу, а потом зажмуривается, чуть приоткрыв рот, и шире расставляет ноги, наверное, чтобы освободить побольше места для внушительной эрекции.

- Заткнись, - говорит Сэм, когда Дин заканчивает, но голос его звучит неуверенно, а когда он снова приоткрывает глаза, глядя прямо на Дина, в них плещется что-то темное.

Дин только лениво улыбается в ответ.
- Я знал, что должно быть что-нибудь эдакое. Ты этого хочешь? Чтобы люди видели – видели как я заставлю тебя кончить прямо здесь?

- Ты не можешь, не станешь… - возражает Сэм, но его голос звучит чуть придушенно, и он не может скрыть желания.

Дин соскальзывает вперед, упирается грудью в край столешницы и, протянув руку под столом, хватает Сэма за колено.

Сэм широко распахивает глаза.
- Дин…

- Чшш! Или ты все-таки хочешь привлечь всеобщее внимание?

Сэм, залившись краской, замолкает. Дин крепче сжимает его колено и тянет на себя, и Сэм поддается, соскальзывает бедрами на самый край сиденья, так что задница провисает в воздухе, и вжимается плечами в пластиковую спинку; крепко упирается ступнями в пол и раздвигает ноги. Зрелище получается не такое развратное, как если бы Дин действительно встал на колени и начал сосать, но края скатерти не свисают со стола, и ничто не скрывает движений диновой руки. Он скользит ладонью вверх по бедру Сэма, не глядя под стол, легко нащупывает под джинсами его член, привычно прижатый к левому бедру.

Сэм, взвившись, сорвано стонет и зажимает себе рот ладонью, второй рукой стискивая столешницу до белизны в костяшках.

Дин накрывает его член ладонью, сжимает, чувствует как он дергается в ответ; нащупывает головку и трет изо всех сил. Сэм, впившись зубами в собственные пальцы, яростно выдыхает через нос.
- Тихо, Сэмми, - едва слышно предупреждает Дин. Сэм хнычет в ответ, его бедра слабо подергиваются – для более размашистых движений не хватает опоры.

Джинса под рукой Дина начинает двигаться более плавно – Сэм течет – и Дин уверенно перебирает пальцами, проводит основанием ладони вниз по всей длине и надавливает на тяжелую горячую мошонку, распирающую шов джинсов. Затем снова вверх - член подрагивает под его рукой - крепко прижимает головку, обхватывает ее прямо через джинсы, чувствуя, как влага просачивается через ткань.

Сэм снова вздрагивает всем телом, а затем с приглушенным собственной ладонью стоном - «Блядь, о господи!» - кончает. Покрасневшее лицо кривится, будто от боли, и Дин чувствует, как сперма толчками выплескивается в джинсы прямо под его ладонью. С того момента, как он положил руку Сэму на колено, прошло не больше пяти минут.

Дин поглаживает Сэма, пока по его телу проходят последние судороги удовольствия, и убирает руку, как только тот дергается и недовольно стонет. Дин успевает распрямиться за мгновение до того, как к ним, деловито постукивая каблучками, приближается официантка. Она переводит нечитаемый взгляд с Дина на Сэма, который все еще полулежит на диванчике, со следами собственных зубов на запястье и потерянном выражением на покрасневшем лице. Дин понятия не имеет, что она видела и о чем догадалась, но все равно встречает ее широченной улыбкой.

- Еще кофе? – интересуется она.

- Неа, - отвечает Дин. – Мы закончили.

- Мгм.

В этот момент Сэм, похоже, возвращается на грешную землю и рывком садится, глядя гневно на Дина и невинно – в сторону официантки - стараясь, впрочем, не встретиться с ней глазами. Он неловко отворачивается и принимается смущенно теребить свои волосы.
- Эмм. Да. Мы закончили. Спасибо.

По пути к машине Сэм, чья походка позорно кричит: «Я только что кончил в штаны!», яростно костерит Дина за непристойное поведение – но в его словах нет и намека на то, что он этого не хотел, или что Дину не следует повторить опыт. А обо всем, что заставляет Сэма кончить так быстро – Сэма, который во время одного памятного ночного секс-марафона трахал Дина три часа подряд; серьезно, выдержки мелкому не занимать – обо всем таком Дин хочет знать как можно больше.

Всю дорогу до мотеля Сэм пытается испепелить его взглядом, а потом жестко трахает, видимо, пытаясь наказать, хотя наказание это больше похоже на награду – но после он становится мягким и лезет обниматься, и Дин наконец получает возможность высказаться.

- Я миллион раз тебя спрашивал, есть ли у тебя какие-нибудь тайные пристрастия! Почему ты не сказал «Дин, я хочу трахнуться с тобой на людях, я от этого спускаю в штаны, как тринадцатилетка»?

Сэм как-то суетливо передергивает плечами и утыкается лицом Дину в подмышку.
- Это не пристрастие. Просто… штука такая.

Еще какое пристрастие, но Дин не настаивает.
- И все равно надо было сказать. Чувак, классно же получилось!

- Я не говорил тебе, потому что ты бы это сделал, как сегодня. Нельзя просто взять и устроить такое, Дин, это неправильно! Это незаконно, и кто-то может увидеть, - дыхание Сэма тут же учащается, - да просто так нельзя!

- Чувак, мы братья. То, что мы делаем за закрытыми дверями, в сотню раз неправильнее и незаконнее, чем просто капелька публичного секса.

- Но… никто не знает, - возражает Сэм, и в голосе его пополам - раздражения и возбуждения. – А так люди узнают и увидят…

По логике, если Сэма заводит нарушение запретов, это должно касаться идеи инцеста как таковой, но если Сэма так вставляет именно от эксгибиционизма, то Дин не станет развеивать его заблуждения - наверняка Сэму сносит крышу от остроты ощущений, которые Сэм сам себе запрещает испытывать. Так или иначе, Дин будет с радостью смотреть правде в глаза за них обоих, особенно если Сэма от этого будет каждый раз скручивать в пылающий от стыда и возбуждения узел.

---

Дин не забывает об этом, но хорошенько выжидает, прежде чем что-нибудь предпринять. Он мысленно составляет план действий и точно знает, что все это время Сэм на взводе. Все его мысли у Дина как на ладони: Дин знает. Дин обожает иметь мне мозг, Дин обожает иметь меня, Дин непредсказуем. Сэм, наверное, несколько недель ожидает внезапного нападения общественном месте, но Дин не нападает, и постепенно Сэм расслабляется. Разумеется, это идеальный момент, чтобы взяться за дело.

К выбору города он подходит основательно: достаточно маленький, чтобы, если что, они могли спокойно не соваться туда всю оставшуюся жизнь, но достаточно большой, чтобы у жителей были широкие взгляды, и их с Сэмом не пристрелили. В середине сентября он находит городок на побережье – с университетом и широкой набережной, по которой гуляют туристы и студенты, но не слишком много семей с детьми. Он придумывает дурацкий повод – какие-то странные смерти, у которых в итоге обнаруживаются совершенно естественные причины – чтобы заманить их туда, а потом убеждает Сэма остаться еще на несколько дней.

Погода хорошая – воздух еще хранит летнее тепло, и в один из вечеров, когда вокруг начинают сгущаться сумерки, они, разомлев после пары бутылок пива, отправляются прогуляться по набережной. У смотровой площадки набережная чуть расширяется; вокруг расставлены скамейки, на одной сидит и читает какой-то парень, на другой держится за руки парочка. Воздух пахнет свежестью и солью, у Дина чуть кружится голова, и ему хорошо. С довольным вздохом он опускается на скамейку, и Сэм садится следом, с видом расслабленным – и чертовски сексуальным, что, впрочем, не так уж необычно.

Дин слегка раздвигает ноги – будто бы просто так – и задевает Сэма бедром. Сэм не отодвигается, и тепло его кожи просачивается к Дину, разливается по телу; кровь начинает бурлить в предвкушении, и член пробуждается к жизни.

- Эй, - зовет он, глядя на Сэма.

Сэм поворачивает голову.
- Что?

Дин чуть поднимает брови, покусывая губы, а потом с широченной улыбкой запускает руку в волосы Сэма и стремительно притягивает его к себе для поцелуя.

Сэм ахает и поначалу поджимает губы, а затем расслабляется и отвечает на поцелуй, будто они просто очередная парочка, решившая пообжиматься этим теплым вечером. Первые пару секунд Дин целует его целомудренно, без языка, приоткрывая губы лишь чуть-чуть, чтобы поддразнить влажным прикосновением. Потом прихватывает зубами сэмову нижнюю губу, слегка покусывает, заставляя судорожно вздохнуть – и тут Сэм отстраняется.

- Эй, - похоже, Сэм собирается положить этому конец, сказать что-нибудь вроде "давай не забываться" - а потом он смотрит на Дина, по-настоящему смотрит. Дин уверенно встречает этот взгляд – его рука все еще зарывается в волосы Сэма, так что их лица остаются на расстоянии пары сантиметров – и ухмыляется. Он видит, как Сэма постепенно осеняет – на его лице опасение борется с возбуждением, и Дин решает сделать упор на возбуждение, заставить кровь отхлынуть от его мозга, прежде чем Сэм позволит опасению всецело завладеть им.

Он быстро перемещается: поднимается, перебрасывает ногу через ноги Сэма и приземляется ему на колени, верхом, плотно обхватывая бедра Сэма своими. Это совершенно однозначное движение переводит их действия из разряда «практически допустимое» в «абсолютно недопустимое», и Дин кожей ощущает, как к ним внезапно оказывается приковано множество взглядов. По спине сладко пробегают мурашки, но по-настоящему ему крышу срывает от реакции Сэма. У того беспомощно приоткрывается рот, лицо искажает гримаса, как будто он только что получил в живот, и Дин чувствует, как от возбуждения напрягаются мышцы его пресса и мелко дрожат бедра.

- Дин, - стонет он, - мы не можем…

- Еще как можем, - обрывает Дин, и какая-то его частица еще пытается устыдиться того, как они стирают грань между личным и публичным, но она быстро смолкает, потому что Сэм, которому против воли сносит крышу от воплощения собственных извращенных фантазий – это потрясающее зрелище. Возбуждение ударяет двойной дозой - Сэм, откровенно извивающийся под ним, и осознание, каково это - когда тебя смывает жаркой волной от чего-то, что безумно заводит именно тебя. Джинсы вздыбливаются, становятся тесней, и Дин вжимается в Сэма, втираясь членом в его бедро.

Он стонет, и Сэм говорит ему: «Тссс», как будто это как-то исправит положение; как будто все вокруг не видят, чем они занимаются. Взгляд Сэма мечется по сторонам; каждый раз едва не столкнувшись с кем-нибудь взглядом, Сэм прячет глаза, и наконец, похоже, решает смотреть только на Дина. Щеки Сэма пылают, а приоткрытые губы так и хочется укусить.

- Готов устроить настоящее представление? – спрашивает Дин, и Сэм закрывает глаза, хмурит брови, а потом, отбросив сомнения, бросается навстречу Дину и бешено целует. Руки, до этого несмело поглаживавшие бедра Дина, сжимают его ягодицы, и Сэм тянет послушного Дина на себя, пока их члены не прижимаются друг к другу, и они не начинают тереться бедрами в бесстыдной имитации настоящего действа. Дин кожей ощущает внимание окружающих – будто кто-то надавливает пальцами сзади на шею – и слышит это внимание: звон разбитого стекла, шаги вокруг, удаляющиеся, а, возможно, приближающиеся, потрясенные выдохи.

Он посасывает язык Сэма, облизывает, и руки Сэма впиваются в его задницу, раздвигая половинки. Дин снова стонет, но звук тает во влажном жаре. Просунув обе руки вперед, Дин начинает возиться с ремнем брата; у Сэма перехватывает дыхание, он резко отстраняется и потрясенно смотрит на него.
- Дин, ты…

- Еще как могу! – перебивает Дин, пьяный от желания и головокружительного ощущения власти: они не просто нарушили запрет, они разнесли его в пыль. Он расстегивает пряжку ремня, расправляется с болтами на джинсах и просовывает внутрь руку; не вытаскивает сэмов член наружу, просто протискивает ладонь в прорезь на трусах и оборачивает ее вокруг пульсирующего жара. Уже стемнело, и джинсы и трусы скрывают почти все, но, черт, скромным это зрелище точно не назовешь. Сэм заворожено смотрит, как движется рука Дина: свет фонарей выхватывает иногда из темноты влажное поблескивание его покрасневшего члена и торчащую над резинкой трусов головку, лишь наполовину прикрытую футболкой.

У Дина самого в шатанах вздрагивает член, и Дин, не прекращая дрочить Сэму, елозит у него на коленях, чтобы трением довести до разрядки и себя.

Люди вокруг шумно переговариваются; до сих пор Дин не обращал на это внимания, но теперь начинает различать слова.

- О господи, они что, правда?...

- Ты видела?..

- Неужели оба?...

- Такое нельзя допускать…

Он сильнее вжимается в Сэма, срывая с его губ поцелуй за поцелуем. Сэм толкается ему в руку каменно-твердым членом, и Дин чувствует, что брат на грани.

- Ну же, Сэмми, давай, - стонет он. – Слышишь? На нас все смотрят. Боже, с какой-то точки им будет видно твой член – у тебя головка торчит, и фонарь светит прямо на него, всем видно, какой он толстый, все увидят, как ты кончишь, как я заставлю тебя спустить прямо здесь…

Сэм стонет, прикусив язык, стремительно приближаясь к оргазму; и тут совсем рядом раздается безошибочно узнаваемый звук - чириканье камеры на чьем-то мобильнике.

Сэм потрясенно распахивает потемневшие от возбуждения глаза, и неожиданно кончает, выплескиваясь тугой струей себе на живот, футболку, трусы, джинсы, на руку Дина.

Он вздрагивает всем телом, вдавливаясь бедрами в динов член, и от этого зрелища, от ощущений и звукового сопровождения возбуждение Дина перехлестывает через край, и он тоже выплескивается, не прекращая тереться о крепкое бедро Сэма. Теперь его очередь кончить себе в штаны, но он чувствует себя таким восхитительно-грязным, что будущий дискомфорт его не заботит.

На пару мгновений он проваливается в теплую, влажную посторгазменную негу, а потом он поднимает голову и одаривает Сэма широченной улыбкой.
- Ну, - начинает он. Сэм пытается сфокусировать на нем взгляд, и тут вдалеке раздается завывание полицейских сирен.

- О черт, - шипит Дин. Он не совсем уверен, что это за ними, но вой сирен приближается, а давать объяснения по поводу произошедшего Дин точно не намерен. Секунду они сидят, уставившись друг на друга, а потом вскакивают и несутся вниз по набережной; ноги гудят, Сэм бросает на него убийственные взгляды, пытаясь на бегу застегнуть джинсы, а у Дина в груди клокочет истерический смех, что совершенно не способствует выравниванию дыхания.

В результате Дин подворачивает лодыжку, а когда они торопливо сматываются из города, Сэм забывает в мотеле свой любимый нож, но – с этим после долгих уговоров и нескольких минетов соглашается даже Сэм – оно того стоило.


 
© since 2007, Crossroad Blues,
All rights reserved.