И мы прощаемся, как будто навсегда

Автор: timewillbe

Переводчик: Сивиспакем

Оригинал: ссылка

Разрешение на перевод: получено

Пейринг: J2 + все-все-все

Рейтинг: NC-17

Жанр: ангст, романс, АУ

Дисклеймер: Все права на сериал "Сверхъестественное" принадлежат Эрику Крипке

Краткое содержание: Колледж-ау.

Примечание: написано на диснеевский фест, ритейлинг ужасно грустного мультика Fox and Hound (Лис и гончая).


Семь.

Каждый день за обедом Сэнди МакКой протягивает Дженсену печенюшку.
Печенюшки всегда разные, больше всего ему нравятся с арахисовым маслом и шоколадной конфеткой в середине, но вообще Дженсен считает, что они все хороши. Лучше, по крайней мере, чем те несколько Орео, которые няня складывает ему в коробку с ленчем. И больше.
Во вторник Сэнди протягивает ему две печенюшки.
Сперва Дженсен приходит в восторг. Не только потому, что обе печенюшки – с арахисовым маслом, но и потому, что любому ясно: две – это лучше, чем одна.
- Я знаю, что это твои любимые, - лучезарно улыбается Сэнди и, мазнув конским хвостом по плечу, подсаживается поближе.
- Да, - соглашается Дженсен. Он доволен, но немного озадачен. Каждый день за обедом Сэнди дает ему печенюшку. Одну – ему, и одну – Джареду.
Но сегодня, в этот вторник, Дженсен получает две печенюшки, а Джаред – ни одной.
Джаред не поднимает из-за этого шума. Он сидит напротив Дженсена и Сэнди и, опустив голову, достает из своей коробки с ленчем сэндвич, и яблоко, и полоску копченого сыра. Он не поднимает шума, но Дженсен нутром чует, что Джаред расстроился.
Поэтому он смотрит на Сэнди.
И спрашивает:
- А почему Джареду не досталось?
Улыбка Сэнди меркнет и она бросает быстрый взгляд на Джареда. Тот так и сидит, не поднимая глаз, не глядя на них обоих, и Сэнди, немного поникнув, наклоняется к Дженсену.
- Это потому, - шепчет она, - что ты симпатичней. И ты мне больше нравишься.
Дженсен хмурится.
Когда он снова бросает взгляд на ту сторону стола, он замечает, как Джаред краснеет и отворачивается. Где-то внутри у Дженсена что-то странно сжимается, и ему это не нравится. Джаред любит печенюшки даже больше, чем Дженсен, и Сэнди поступила нечестно.
- И все-таки. Как-то это нехорошо, - заключает он, снова поворачиваясь к Сэнди. Она непонимающе моргает, а Дженсен, не раздумывая больше, поворачивается и протягивает одну печенюшку Джареду.
Когда печенюшка оказывается в поле зрения Джареда, он поднимает глаза и по очереди смотрит то на Дженсена, то на Сэнди, прежде чем осторожно, неуверенно улыбнуться.
Сэнди не разговаривает с Дженсеном до конца дня и больше никогда не приносит им с Джаредом печенья.
Дженсен не слишком расстраивается. Джаред все равно гораздо круче.

Четырнадцать.

У Джареда уходит две недели на то, чтобы набраться смелости и пригласить Сэнди на свидание. За это время он успевает миллион раз обсудить это с Дженсеном, попытаться записать речь на бумажке и отрепетировать ее перед зеркалом и даже спросить совета у мамы.
- Серьезно, давай уже, - говорит Дженсен во вторник после уроков, рывком ослабляя узел галстука. Он с грохотом захлопывает дверцу шкафчика, и от Джареда не ускользает, как раздраженно изгибаются его губы.
- А вдруг она скажет «нет»?
- Значит, скажет «нет», - отвечает Дженсен и, закинув на плечо рюкзак, проталкивается мимо Джареда к выходу. – Мир не рухнет, чувак. Честное слово.
Джаред не разделяет его уверенности, но он видит, что Дженсен и так уже в поганом расположении духа, так что он не настаивает и догоняет его.
- Ну ладно. Ты-то можешь так говорить, потому что она в тебя уже сто лет по уши влюблена.
- Чувак, ты серьезно? Опять?
- Печенюшки с арахисовым маслом, старик. С арахисовым маслом.
- Это было во втором классе.
- Такое чистое чувство просто так не проходит, Джен, - говорит Джаред, пытаясь сдержать ухмылку.
Но Дженсен не улыбается в ответ. Более того, метнув в его сторону почти что испепеляющий взгляд, он распахивает двери и быстро, не оглядываясь, устремляется вниз по улице.
Джаред хмурится. Обычно они остаются ненадолго поболтать у дверей – там, где их не видно из черного «Линкольна», на котором Дженсена забирают из школы. Конечно, ничего страшного, если Джеффри Дин увидит Дженсена с Джаредом, но всегда есть вероятность, что забрать Дженсена приедет кто-то из его родителей. А после всех нотаций, которые Дженсену пришлось выслушать в прошлый раз, они научились быть осторожней.
Но Дженсен продолжает упрямо идти вперед, всем своим видом демонстрируя, что он не в настроении задержаться и поболтать.
- Дженсен!
- Она скажет да! – орет Дженсен и, так и не обернувшись, скрывается за углом.
На самом деле, Дженсен вообще склонен к быстрым сменам настроений, и за семь лет Джаред к этому как-то привык, но в последнее время Дженсен ходит особенно угрюмый, а Джаред никак не может разобраться, почему.
Он размышляет об этом по пути домой – пешком дорога занимает довольно много времени – и с каждым шагом спираль беспокойства все туже скручивается у него внутри. Он продолжает размышлять и за ужином, и пока он пытается сосредоточиться на домашнем задании, но ни на шаг не приближается к разгадке. Дженсен всегда как-то странно относился к Сэнди – странно, но не плохо. Они все время тусят втроем, и Джаред знает, что Дженсен с Сэнди весело болтают и вообще хорошо ладят и тогда, когда Джареда нет поблизости. Но от его внимания не укрывается и то, как Дженсен иногда напрягается рядом с Сэнди, как он становится тише и немного больше замыкается.
Джаред как-то спросил Дженсена, не влюблен ли тот в Сэнди. На что Дженсен озадаченно нахмурился.
- Она мне как сестра, - сказал он, уставившись на Джареда так, словно тот отрастил себе вторую голову. – Только раздражает поменьше.
- Точно, - рассмеялся тогда Джаред, чувствуя, как к внезапному смущению примешивается что-то вроде облегчения. – Да, именно. Конечно.
Больше они об этом не говорили, и Дженсен никогда не отговаривал Джареда от его попыток добиться внимания Сэнди. Вот только… он их и не поощрял. Оно и понятно, думает Джаред. Дженсен боится, что если Джаред будет встречаться с Сэнди, это нарушит равновесие в дружбе между ними тремя, но Джаред обязательно докажет, что Дженсен неправ. Покажет ему, что все будет хорошо.
В пятницу, перед самым уроком истории, Джаред наконец приглашает ее на свидание.
Сперва она как будто не понимает, смотрит на него снизу вверх, прижимая учебники к груди, и слушает, как Джаред продирается через слова. Но потом по ее лицу медленно расползается теплая улыбка, и она переносит свой вес на бедро.
- Погоди-ка. Ты меня на свидание приглашаешь?
- Эмм, - отвечает Джаред, чувствуя, как жар поднимается по шее и разливается по щекам. – Я… да. Вроде того. Это… ну, то есть, это необязательно, если ты считаешь, что это странно, или если ты… То есть, мы можем просто быть друзьями. Я просто…
- Да, - перебивает его Сэнди с ласковой улыбкой.
- Э?
Тогда она хихикает, наклоняется ближе и, понизив голос до шепота, говорит:
- Мой ответ – да, - а затем изящно проскальзывает мимо него в класс.
---
- Все в порядке, милый?
Дженсен аккуратно откладывает вилку и поднимает глаза от тарелки с ужином.
- Да, мама.
Маккензи ерзает на соседнем стуле, болтая ногами и запихивая в рот кусок запеченной спаржи.
- Дженсену нравится одна девочка, - говорит она, и Дженсен бросает в ее сторону убийственный взгляд.
- О, - говорит мама. – Боже. Вот как.
Он не опускает глаз достаточно долго, чтобы увидеть, как мамины губы растягиваются в улыбке, и подавляет желание сползти под стол.
- Как ее зовут, милый?
Судорожно вдохнув, Дженсен мнет салфетку салфетку, лежащую у него на коленях. И отвечает, стараясь, чтобы голос звучал ровно:
- Никак, мама.
- Ее зовут Сэнди Маккой, - заявляет Маккензи, встряхивая своими дурацкими светлыми кудряшками. – И он ревнует, потому что ей больше нравится Джаред.
- Кензи, пожалуйста, заткнись! – рычит Дженсен, стискивая в руке вилку.
- Джаред, - повторяет мама, и ее голос мгновенно меняется, становится холодным и презрительным. – Этот ужасный мальчик Падалеки?
Дженсен стискивает зубы и до боли впивается ногтями в бедро, чувствуя, как внутри прокатывается волна бешенства. Вот уже долгие годы он скрывает от родителей дружбу с Джаредом, и не всегда успешно. Из-за того, что ему приходится постоянно врать и изворачиваться, ему уже кажется, что на самом деле он скрывает что-то еще. Что-то страшное и зловещее. Например, замышляет убийство или серию похищений.
Или какой-то настоящий, страшный грех.
- Представляешь, я на днях встретила его отца в магазине, и этот человек еще посмел мне улыбнуться. Можешь себе представить?
Зная, что нужно промолчать, Дженсен, не поднимая головы, внимательно изучает свою тарелку. У него совсем пропадает аппетит.
- Как будто он не знает, сколько мы из-за него потеряли. Или ему просто наплевать.
- О, он точно знает, сколько мы из-за него потеряли, - встревает отец Дженсена, тихо, но в его голосе звенит лед. Дженсен все туже наматывает салфетку на палец, пытается сосредоточиться на том, как холодеет кожа и немеет кончик пальца, чтобы не слушать, как его родители ведут этот спор без оппонента. Это уже давно избитая тема, и Дженсен сам бы мог воспроизвести подобную речь, возникни у него такое желание. Которое, конечно, не возникнет. Подумаешь, из-за отца Джареда у его семьи теперь всего пара миллионов долларов, а не несколько. Это же просто деньги. Несмотря на все усилия родителей, Дженсен не может заставить себя переживать по этому поводу.
- У этого человека просто от природы нет добропорядочности, вот и все, - продолжает его отец. – Мне почти жаль его детей. В этом аду у них просто нет шансов вырасти порядочными людьми.
Дженсен чувствует, как дергается нерв на шее, и резко выпускает салфетку, туго обмотанную вокруг его пальца.
- Мне не нравится Сэнди Маккой, - резко говорит он, метнув на Маккензи еще один испепеляющий взгляд. – И мне плевать, что она встречается с Джаредом Падалеки.
Странно называть полное имя Джареда, но если он скажет что-то более короткое, это прозвучит слишком знакомо, слишком дружелюбно, и, встречаясь глазами с матерью, он чувствует себя вдвойне виноватым.
- О, Сэнди - _прелестная_ девочка, - говорит мама, и ее голос снова становится более ласковым и задумчивым. Дженсен не попадется.
Когда становится ясно, что мама ждет ответа, Дженсену удается пожать плечами.
- Да, она милая.
- Но я и не догадывалась, что у нее такой дурной вкус, - с напускным вздохом продолжает мама. - Такая жалость.
Дженсен ковыряет курицу в тарелке и молчит. Он не может заставить себя согласиться и знает, что не может спорить, поэтому ему остается закрыть рот, хотя внутри у него все по-прежнему переворачивается.
К счастью, Маккензи вскоре наскучивает эта тема, и она начинает взахлеб рассказывать о том, как они с ее подружкой, Челси, собираются отправиться в торговый центр. Дженсен благодарен за эту передышку и, оказывается, ему довольно легко пропускать разговор мимо ушей и сосредоточиться вместо этого на своем безвкусном обеде.
--
Джаред обнаруживает, что встречаться с Сэнди - это почти то же самое, что дружить с ней.
Конечно, они гораздо больше времени проводят вместе и разговаривают по телефону практически каждый вечер, а иногда по выходным родители отвозят их в кино. Ну, и конечно, они целуются, и Джаред обнаружил, что, хотя он вряд ли целуется лучше всех в мире, ему это действительно нравятся. Это что-то совершенно новое.
Но в основном как будто почти ничего не изменилось. Только с Дженсеном они теперь видятся реже.
И вот последнее ему совсем нравится.
С одной стороны, так проще. Проводить время с Дженсеном всегда было трудновато, учитывая, как Эклзы ненавидят Джареда. С Сэнди не приходится столько врать, и он может сколько угодно сидеть у нее в гостях. Ему не приходится беспокоиться о том, кто их увидит, о том, чтобы их не обнаружили. Это просто. Легко.
Но с другой стороны... С другой стороны, она не Дженсен.
Поэтому когда Сэнди говорит ему, что уезжает с семьей на весенние каникулы, Джаред не слишком расстраивается. Он будет скучать по ней, конечно, будет. Но зато он сможет провести целую неделю со своим лучшим другом.
- Приходи ко мне, - говорит он Дженсену между третьим и четвертым уроком. - Можем поиграть в приставку всю ночь или посмотреть Синемакс, или еще что-нибудь. Мои не будут возражать, если только шуметь не будем.
Дженсен хмурится.
- Мне надо будет придумывать оправдание.
- Ну и что? Скажи, что идешь к Джастину, например.
- Это я в прошлый раз говорил.
- Прошлый раз был месяца три назад.
- Мне просто кажется, это плохая идея, - говорит Дженсен, замедляя шаг своим классом. - Может, лучше в кино сходим или что-нибудь типа того? Если хочешь, я могу в понедельник попросить Джеффри отвезти меня в торговый центр.
Джаред пытается не обращать внимания на то, как его желудок падает куда-то в район колен, и заставляет себя улыбнуться.
- Да, это... да, можно и так.
- Окей, - говорит Дженсен, но и выглядит ничуть не более довольным. - Классно. Я тебе потом позвоню.
Он исчезает в своем классе прежде, чем Джаред успевает ответить. И не звонит.
Джаред пытается убедить себя, что у Дженсена просто накопилась домашка, ему надо досдать сочинения по английскому. Но он прекрасно понимает, что это не так. И не знает, что с этим делать.
--
- Эй, ты в выходные идешь к Кэти на день рождения?
Джаред, как всегда, приобнимает Сэнди за талию, но он широко улыбается Дженсену и смотрит на него с надеждой. Дженсен немного ненавидит этот его взгляд.
Он пожимает плечами, сжимая в руке лямку рюкзака.
- Да. Не знаю. Наверное.
Прошло пять месяцев с тех пор, как Джаред с Сэнди начали встречаться, и четыре месяца с тех пор, как Дженсен понял, почему его это так напрягает. Хотя он слова об этом не сказал, и не собирается. Если бы он мог, он бы лучше вообще об этом не думал. Иногда у него легко получается не обращать на это внимания, иногда ему начинает казаться, что его нелепые, ужасные, неправильные чувства начинают ослабваеть. Но потом Джаред снова улыбается ему, или наклоняется и целует Сэнди посреди коридора, или как-то особенно произносит имя Дженсена, и все возвращается: томление, и боль, и слепая, незамутненная ревность.
- Давай, Джен. Приходи, - говорит Джаред, и что-то в его тоне заставляет Дженсена замереть. Легко не заметить, что Джаред умоляет, но Дженсен слышит это четко и ясно. Он понимает это еще четче, когда Джаред наклоняет голову, нахмурив брови и слегка скривив губы.
- Я серьезно, чувак. Мы с тобой теперь почти не видимся.
Дженсен бросает быстрый взгляд на Сэнди и проглатывает резкий ответ. Но она, как и Джаред, умоляюще смотрит на него своими карими глазами, и Дженсен, вопреки здравому смыслу, поддается.
Немного безобидной лжи - и мама разрешает Джеффри отвезти его на вечеринку. Его родители не знают, что там будет Джаред, но их всегда могут случайно заметить, и Дженсен уже знает, что лучше перестраховаться. Даже если для этого придется вообще не видеться с Джаредом. Дженсену нравится думать, что это только отчасти его вина, ведь теперь Джаред все больше времени проводит с Сэнди. Не может быть, чтобы виноват был только Дженсен.
Хотя он не жалеет.
Как всегда, когда Дженсен приходит, Джаред и Сэнди уже обжимаются, но он делает вид, что не заметил их, и направляется прямо к имениннице, улыбаясь и надеясь, что это выглядит не слишком фальшиво.
- Дженсен! - радостно восклицает она, сгребая его в объятия и долго не выпуская. - Я думала, ты не придешь.
- Я здесь только ради торта, - отвечает он, и ему удается улыбнуться – только слегка, но более искренне.
- Да, конечно, - Кэти ударяет его кулаком по плечу и выхватывает подарок. - Джаред и Сэнди тоже здесь, - говорит она, разрывая нарядную упаковку, и кивает в сторону угла.
Дженсен смотрит туда, и его улыбка меркнет. Когда появилось это "и"? Оно звучит неправильно. Джаред и Сэнди. Неуклюже, громоздко и неправильно.
- Круто, - выдавливает он, и Кэти, оторвавшись от подарка, и смотрит на него, слегка приподняв бровь. В ее глазах подозрение, осторожное любопытство, и Дженсен, не позволяя ей задать вопрос, выпаливает:
- Это Битлз. Abbey Road. Я спросил у твоей мамы, у тебя такого нет.
Кэти щурится, смотрит на него еще подозрительней, и Дженсен заставляет себя снова улыбнуться, как можно искренней, пусть он и выглядит из-за этого немного глупо.
- Тебе нравится?
- Ты в порядке? - спрашивает она, игнорируя его вопрос и так и не развернув до конца подарок.
- Да, я просто... беспокоюсь, понравится ли тебе подарок.
Кэти смотрит на него еще мгновение – так, что он понимает, что ему не удалось ее провести. Но в конце концов она расслабляется.
- Да, конечно. Спасибо, Дженсен.
- С днем рождения, - говорит он с тихим, неловким смешком.
Тогда Кэти улыбается искренне, пихает его в плечо и говорит:
- Торт на кухне. Дурачина.
Ухватившись за предложенный путь к отступлению, Дженсен сбегает и, стараясь держаться подальше от центра комнаты, пробирается в кухню. У него в животе все еще все перекручивает, поэтому торта не хочется, но он все равно съедает кусок, и как раз облизывает измазанные в глазури пальцы, когда в кухню вваливается знакомая фигура.
- Дженсен! Ты пришел!
Внутренне скривившись, Дженсен поворачивается.
- Мне пообещали, что будет торт, - говорит он, потому что другого оправдания он так и не придумал.
Конечно, это глупая отговорка, но она срабатывает, и Джаред улыбается еще шире. Дженсен чувствует, что невольно улыбается в ответ. Джаред всегда так на него действует: он умеет заставить Дженсена улыбнуться, когда Дженсен не в настроении.
- Да, я уже кусков десять съел, - признает Джаред.
- Я потрясен.
- Торт вкусный!
- Как будто тебя это волнует. Ты бы его съел, даже если бы он на вкус он был, как сырой лук.
Джаред, похоже, размышляет над этим минуту и пожимает плечами.
- Да, наверное. Я бы по крайней мере попробовал.
- Фу, - морщится Дженсен, но не может сдержать улыбки.
А затем в кухню заходит Сэнди и прижимается к Джареду. И говорит:
- Привет, Дженсен, - как всегда, как будто она рада видеть Дженсена не меньше, чем Джареда, и Дженсену приходится приложить усилие, чтобы удержать на лице улыбку.
Наверное, у него хорошо получается, потому что Сэнди, кажется, ничего не замечает и снова переводит внимание на Джареда.
- Боже, ты еще себе накладываешь?
- Извини, ты разве незнакома с мистером Бездонной Бочкой? - спрашивает Дженсен, запихивая в рот кусок торта.
- Чувак, это ты меня толстым называешь?
- Нет, я называю тебя человеком-мусоркой. Это разные вещи.
Сэнди тихо фыркает и, скользнув рукой по животу Джареда, прижимается к нему еще ближе, с улыбкой глядя на него снизу вверх. От них несет такой близостью, что Дженсен едва может это вынести, все его нервы чуть не звенят от внезапного желания убраться отсюда. Прочь. Спрятаться где-нибудь и оплакать свое жалкое существование.
Это уже знакомое чувство, но привычка его ничуть не ослабляет. Особенно учитывая, что сопротивляться становится все труднее. Он уверен, что Джаред уже знает или хотя бы догадывается, и знать, что Джаред, возможно, раскрыл его тайну - это даже хуже, чем смотреть, как Сэнди целыми днями вешается на него в школе. Если бы только он придумал, как избавиться от этих дурацких чувств, у них снова было бы все хорошо, Дженсен это точно знает. Когда-нибудь так и будет. Иначе быть не может.
Но сейчас от этого знания легче не становится. Потому что сейчас Дженсен не может оторвать глаз от руки Джареда, лежащей у Сэнди на бедре, от того, как Джаред обнимает Сэнди, как будто хочет держать ее так целую вечность.
Дженсен давится куском торта. Пытаясь побороть вспышку ревности и смущения, он кивает на дверь и бормочет:
- Мне нужно в туалет, - и, выдавив из себя жалкое подобие улыбки, добавляет, - Я вас потом найду, ладно?
Он успевает заметить, как по лицу Джареда пробегает тень, прежде чем, опустив голову, выскользнуть из кухни и смешаться с праздничной толпой.
Туалет на другом конце холла, и по пути туда Дженсена останавливают несколько человек. Все они рады его видеть и удивлены, что он пришел. Честно говоря, от этого становится немного легче, и когда он все-таки доходит до туалета, ему уже не так плохо.
Хотя он все еще чувствует себя жалким.
Он закрывает и запирает за собой дверь и опирается на раковину, вглядываясь в свое отражение в зеркале. Его волосы растрепаны немного сильнее, чем обычно, а в углу губ остался крошечный след глазури, который он быстро стирает. В остальном он выглядит, как всегда: тощий и бледный, глаза слишком большие, рот слишком красный, а веснушки слишком... веснушчатые. А на подбородке у него прыщ. Чего и следовало ожидать.
Серьезно, даже если бы Джаред был таким же ненормальным, как Дженсен, он бы ни за что на свете...
Громкий стук в дверь выбрасывает его из пучины самоедства, и он успевает почувствовать, как сердце подпрыгивает куда-то в горло, прежде чем крикнуть:
- Занято!
- Это Джаред. Впусти меня.
Сердце Дженсена совершает еще один кульбит, и он сильнее сжимает пальцы на краю раковины, медленно вдыхает и выдыхает и проводит рукой по лицу.
- Подожди секундочку...
- Нет, - отвечает Джаред, начиная снова колотить в дверь. - Я серьезно, пусти. Мне нужно с тобой поговорить.
- Чувак, я писаю.
- Нет. Ты... дуешься, или что-то типа того. Какого черта вообще происходит?
Дженсен внутренне содрогается: небрежное обвинение Джареда бьет точно в цель - и на секунду Дженсен задумывается, не продолжить ли спор. Вот только он ненавидит спорить с Джаредом даже больше, чем ненавидит свои дурацкие чувства к нему, поэтому, ругнувшись себе под нос, он подходит к двери и рывком открывает ее, успев предварительно состроить гневную мину.
- Что тебе нужно, Джаред?
Джаред стоит с поднятой рукой, будто собирается снова постучать - похоже, он сам не ожидал, что Дженсен уступит так быстро. Опустив руку, он выдыхает и кивает Дженсену через плечо.
- Мы можем просто... поговорить минутку?
- Хорошо, - говорит Дженсен, не двигаясь с места, по-прежнему опираясь рукой на дверь. - Говори.
Джаред закатывает глаза.
- _Наедине?_
Дженсен медлит глядя через плечо Джареда на людей, толпящихся в холле. На них двоих никто не обращает внимания, но это может измениться в любую минуту. И Дженсен знает, что у всех на виду заходить с другим парнем в туалет - это однозначно не лучшая идея. Если только это не общий туалет в школьной раздевалке в спортзале.
Но Джаред смотрит на него этим своим взглядом - одновременно упрямо и обиженно, и Дженсен сдается, отступает назад в туалет, оставляя Джареду более чем достаточно места, чтобы зайти вслед за ним. Дверь захлопывается с тихим щелчком.
- Ну что? - спрашивает Дженсен с деланным безразличием, но при этом скрещивая руки на груди.
Джаред, однако, не ведется и хмурится с, кажется, все растущим беспокойством.
- Может, все-таки расскажешь мне, что происходит?
- Э? - Дженсен все еще пытается изобразить спокойствие. - Что происходит с чем?
- С тобой?
- Со мной ничего. Если не считать твоей попытки вторгнуться в мое личное пространство, когда я отливаю. Это, между прочим, отвратительно.
Он произносит все это, слабо улыбаясь, пытаясь заставить Джареда немного расслабиться, возможно, даже убедить его, что ничего не происходит. Что все в порядке. Потому что иногда Дженсен думает, что если притворяться достаточно долго и старательно, рано или поздно так оно и будет.
- Знаешь, если ты больше не хочешь со мной дружить, мог бы так и сказать.
И этого достаточно, чтобы Дженсен тут же оборвал поток объяснений. Распахнув глаза, он прокручивает в голове слова Джареда, пытаясь уловить в них хоть какой-то смысл.
- Что? - наконец выдыхает он, слишком потрясенный и озадаченный, чтобы сказать что-либо еще.
- Ты был моим лучшим другом со второго класса, а теперь ты просто... Не знаю. Как будто тебе теперь невыносимо даже просто рядом находиться. Каждый раз, когда я предлагаю встретиться, ты находишь какую-нибудь отмазку. А потом, когда ты все-таки приходишь, ты как будто все равно не с нами, и я просто не знаю...
- Джаред, я не...
- Дело в твоих родителях?
Дженсен непонимающе хмурится еще сильнее и качает головой.
- Что? Причем здесь мои родители?
- Они меня ненавидят. Они всю мою семью ненавидят из-за какого-то дурацкого участка земли. Но я думал... - он прерывается, издает какой-то отчаянный стон, а затем его взгляд становится жестким и пронзительным. Он выглядит почти пугающе рассерженным, но под маской гнева Дженсен видит что-то еще. Что-то, из-за чего все внутри сжимается, и болит сердце. - Я думал, что ты не такой, Дженсен. Мы столько лет дружим, я думал, тебе наплевать на то, что они говорят, но, видимо...
- Мне наплевать! - выкрикивает Дженсен, достаточно громко, чтобы Джаред замолчал от неожиданности. - Это... Это здесь совершенно ни при чем, Джаред. Мне насрать, что думают мои родители.
Джаред по-прежнему смотрит с сомнением, и Дженсен делает шаг к нему, слыша необъяснимую мольбу в собственном голосе.
- Клянусь. Пожалуйста, просто поверь мне, ладно? Мне всегда было на это наплевать.
Конечно, это не совсем так. Дженсену отнюдь не наплевать на мнение родителей, и он прекрасно понимает, что они бы тут же от него отказались, если бы знали, какой он на самом деле, о чем он думает. Но это другое. Это не имеет к Джареду никакого отношения. Почти никакого.
Не считая того, что все, о чем он думает, имеет отношение к Джареду.
Долгое время они просто стоят и смотрят друг на друга, и во взгляде Джареда - настороженность. Наконец Джаред медленно кивает.
- Хорошо, - словно через силу произносит он. - Тогда в чем дело? Что не так?
И внезапно Дженсен жалеет, что не вцепился в это глупое оправдание, не свалил все на глупую обиду родителей и не позволил всему на этом закончиться. Потому что Дженсен знает Джареда, и теперь Джаред не остановится, пока не сочтет объяснения Дженсена удовлетворительными. Пока не узнает ужасную правду. И на этом - все, Джаред наконец поймет, какой Дженсен отвратительный - извращенный, грязный, испорченный - и это будет концом всему.
Так что Дженсен пожимает плечами, сбрасывает пушинку, приставшую к его рукаву.
- Я не знаю, - лжет он, глядя вниз, на покрытый плиткой пол. - Я просто... Не хотел становиться на пути, понимаешь?
Это достаточно близко к правде, так что, думает Дженсен, может быть, это сработает, но Джаред уже качает головой.
- Нет, я не понимаю, - отвечает он, гораздо холоднее, чем привык Дженсен. Жестче. - На каком нахрен пути ты не хотел становиться?
Дженсен морщится. Его бесит, что весь этот разговор заставляет его чувствовать себя глупой влюбленной девчонкой. И еще больше его бесит, что он и есть глупая влюбленная девчонка.
Он не знает, как ответить. Винить во всем Сэнди внезапно кажется ребячеством, но что он еще может сказать? Больше нечего, и Джаред не дурак, он не проглотит выдуманную на ходу ложь.
Но оказывается, ничего выдумывать и не нужно. Выражение лица Джареда меняется - видно, как медленно зарождается понимание, как перестают хмуриться брови, а губы приоткрываются, выпуская беззвучный выдох, и Дженсен буквально _видит_, как перед мысленным взором Джареда жуткие фрагменты один за другим складываются в общую картину.
- Ты... - начинает Джаред, потом беззвучно открывает и закрывает рот. - Срань господня.
Дженсен кривится, прикипев взглядом к своим кроссовкам, а его внутренности, похоже, перераспределяют в нем места. Он знает, что его лицо сейчас ярко-красное, кожа туго натягивается и он чувствует себя все более незащищенным по мере того, как Джаред все пристальнее разглядывает его.
- Но ты не... ты не...
- Я не, - соглашается Дженсен, бросая на него быстрый взгляд. Похоже, он пытается убедить скорее себя, чем Джареда.
- Я не, но я не... - с отчаянным выдохом Дженсен продолжает, и его голос постыдно срывается. - Я уже много месяцев пытаюсь сделать так, чтобы это прекратилось, понимаешь? И я не... - он снова прерывается, словно поперхнувшись, и резко втягивает в себя воздух.
Как ни странно, на лице Джареда нет ни отвращения, ни хотя бы потрясения. Он просто выглядит все более озадаченным.
От чего Дженсену ничуть не легче.
- Послушай, просто... ты ведь теперь понимаешь, да? - и наконец срывается, не в силах сдерживать злобу, боль и презрение к себе. - Сюрприз! Твой так называемый лучший друг оказался грязным пидором! Задачка решена! Теперь можешь валить и продолжать свой прекрасный идеальный роман со своей прекрасной идеальной подружкой и оставить меня в покое! Больше не о чем беспокоиться!
Его выплеск звучит даже хуже, чем он рассчитывал, каждое слово просто сочится горькой ревностью.
А Джаред просто смотрит на него, очевидно, в шоке, и его щеки слегка розовеют.
Дженсен ждет, опустив руки и сжав кулаки, приготовившись к взрыву. Он знает Джареда лучше, чем кого бы то ни было. И он знает, что хотя, чтобы по-настоящему, хорошенько разозлить Джареда, нужно много времени, если его все же до вести до точки, он превращается в ядерную бомбу. И Дженсен просто ждет, когда она сдетонирует.
Но секунды проходят одна за другой, а Джаред не двигается. Как будто весь его мир в одночасье перевернулся, и он повис в воздухе, оцепенев от потрясения. Как будто он больше не понимает, кто Дженсен такой.
Эта мысль почему-то оказывается только хуже. Плечи Дженсена опускаются, он выдыхает, и его моментально покидает всякое желание бороться. С трудом сглотнув, он делает шаг вперед, не поднимая головы и стараясь не обращать внимания на то, как Джаред заметно напрягается от этого движения.
- Я просто... - Дженсен поводит рукой в сторону двери, которую загораживает Джаред. - Ты... я тебя не трону, обещаю. Мне просто... просто нужна дверь.
Джаред вздрагивает от звука его голоса, но не двигается с места. От жалкого подобия свободы Дженсена все еще отделяет этот неуклюжий, слишком высокий барьер.
Дженсен вздыхает, признавая поражение. На него внезапно наваливается смертельная усталость.
- Пожалуйста, Джаред. Я просто хочу домой.
Это самое честное, что он сказал за сегодняшний вечер, и что-то в его тоне заставляет Джареда прийти в себя, с почти слышимым щелчком захлопнуть рот.
- Джен. Почему ты мне не сказал?
Он говорит почти шепотом, но его голос кажется слишком громким в тесном пространстве туалета. Еще громче из-за того, что они так близко стоят, и их разделяет всего несколько дюймов. Он кажется не столько сердитым, сколько расстроенным. Как будто его предали.
Дженсен морщится и не отвечает некоторое время. У него в голове вертится миллион разных мыслей, в некоторых из которых он никогда не признался бы. Но он знает, что Джаред имеет право знать хотя бы одно.
Он пожимает плечами. И говорит, глядя Джареду в глаза:
- Я думал, это пройдет.
Его бесит, каким слабым он кажется. Каким жалким.
- Но не прошло, - говорит Джаред. Это не вопрос.
Дженсен заставляет себя не отводить взгляд, со сжимающимся горлом покачать головой.
Когда Джаред наконец двигается, то совсем не в том направлении, куда ожидал Дженсен. Вперед, а не в сторону, еще больше сокращая расстояние между ними. Судорожно вдохнув, Дженсен инстинктивно пытается отодвинуться. Но не может, потому что Джаред держит его, заставляет оставаться на месте, сжав длинными пальцами предплечье.
- Почему?
Это простой вопрос, громкий и четкий, Дженсен прекрасно его понимает. И все же он хмурится и качает головой, упрямо изображая непонимание. Потому что ответить на него значит признать нечто еще более ужасное, и он уже не сможет взять свои слова обратно. Это навсегда изменит их отношения, и не к лучшему.
Джаред сжимает сильнее - небольно, но ощутимо. И он по-прежнему смотрит на Дженсена, темным, сосредоточенным взглядом. Иногда он так смотрит, когда они пытаются сделать алгебру. Джаред ненавидит алгебру.
- Дженсен, - говорит он, снова шепотом. Это мольба.
Но Дженсен не уступит. Он не может. Резко выкрутив запястье, он вырывается - Джаред, как ни странно, отпускает его - и пытается протиснуться мимо.
Но Джаред остается непоколебимым препятствием, отделяющим его от двери. Он не сопротивляется, но и не двигается с места.
Стиснув зубы, Дженсен толкает Джареда плечом, наваливается на него всем весом, пытаясь лишить равновесия. Бесполезно. Джаред только наваливается в ответ, упираясь ногой в дверь, так что теперь, даже если Дженсен дотянется до дверной ручки, открыть дверь он не сможет. Проходит бесконечно долгое мгновение, в течение которого они толкаются, сдавленно рыча, прежде чем Дженсен отшатывается, чувствуя, как болит в груди и как кривится его лицо в попытке сдержать слезы.
- Выпусти меня! - орет он, сжав кулаки, но Джаред только сильнее прижимается спиной к двери.
- Нет, пока не объяснишь, почему.
- Сам знаешь, почему! - Дженсен уже практически кипит, от унижения, от ужаса, от ощущения, как внутри у него все разрывается на куски. Он рассчитывал, что Джаред разозлится, но никогда, даже совсем расстроившись, Джаред не был жестоким. Раньше - никогда.
- Ты мой лучший друг - кричит в ответ Джаред. - Если я сейчас тебя выпущу, ты убежишь домой, и тебе придется разбираться с родителями, а я знаю, что ты не хочешь... Господи, Дженсен, просто поговори со мной.
- И что мне сказать? Что ты хочешь услышать? Хочешь, чтобы я тебе все разжевал, по полочкам разложил, какой я больной и жалкий?
- Дженсен...
- Я влюблен в тебя, ясно? Так достаточно понятно? Я все время о тебе думаю, все время тебя хочу, но ты так занят своей Сэнди, что обычно вообще не замечаешь, что я тоже здесь!
- Это... Дженсен, это неправда.
- Это правда. Каждый раз, когда ты предлагаешь потусить вместе, Сэнди тоже с нами. Каждый раз, когда я встречаю тебя у шкафчиков, или мы обедаем вместе, или идем на вечеринку, Сэнди с нами. А я просто... просто тупой неудачник, который таскается за вами...
- Хватит! - перебивает Джаред, его голос снова звенит от гнева. - Ты не какой-то тупой неудачник, Дженсен. Ты не жалкий, не отвратительный, или что ты там еще думаешь. Ты мой лучший друг.
- Ну, а я хочу большего! - кричит Дженсен, чувствуя, как в приливе адреналина растворяются остатки самоконтроля, и он делает шаг к Джареду, оказываясь с ним практически нос к носу. - Это ненормально и эгоистично, но я больше не хочу быть просто твоим другом, Джаред. И я знаю, что не могу это получить, но я не могу просто выключить это желание. А иногда кажется, что и не хочу. Это больно, все время, но я не могу... Я не знаю...
Он захлопывает рот, когда Джаред хватает его за предплечье, и борется с инстинктивным желанием отпрянуть. Вместо этого он замирает, чувствуя, как дергается нерв на челюсти, когда он судорожно втягивает в себя воздух.
- Прекрати, - говорит Джаред тихо, но удивительно четко. Дженсена трясет от усилий оставаться неподвижным, когда рука Джареда поднимается ему на плечо, и он встречается взглядом с полными беспокойства ореховыми глазами. - У тебя истерика.
Дженсен издает сдавленный звук, немного недотягивающий до смеха, а затем Джаред тянется к нему и, прежде чем Дженсен успевает понять, что происходит, легко прикасается губами к его губам.
Это короткий поцелуй. Сухой и мягкий, и когда Джаред секундой позже отклоняется, на его лице написано такое же потрясение, которое сейчас испытывает Дженсен.
- Что... - начинает Дженсен, судорожно втягивая воздух.
У Джареда округляются глаза, рука безвольно падает вдоль тела, и, сделав шаг назад, он в грохотом врезается в дверь.
- Черт, я... Прости. Я не... Боже, Джен, клянусь, я не пытаюсь... Просто... Я хотел это сделать. Я иногда об этом думал, а ты просто... черт, прости. Это так глупо. Прости.
Дженсен все еще слишком ошеломлен, чтобы понимать большую часть того, что говорит Джаред, но кое-что он уловил, и он хватается за этот кусочек, не в силах скрыть надежду в голосе:
- Подожди, ты... ты думал об этом. О чем?
Джаред сглатывает, его глаза все еще широко распахнуты.
- Об этом, - наконец говорит он, и это ничего не проясняет, пока он не добавляет. - О том, чтобы тебя поцеловать.
Все это напрочь лишено всякого смысла.
Дженсен словно прирастает к месту, все еще чувствуя легкое покалывание на губах.
- Но, - начинает он, пытаясь увязать все воедино: свое признание, и ужас, который должен был последовать, и Сэнди, и тот факт, что Джаред только что его поцеловал - но у него не получается. Все сплетается в один огромный запутанный клубок. - Я не...
- Мне правда нравится Сэнди, - тихо говорит Джаред. Как будто теперь его очередь в чем-то признаваться. - Всегда нравилась.
Дженсену удается сохранить спокойное выражение лица, потому что это он знает, ничего нового ему Джаред не сообщил. И что-то в тоне Джареда подсказывает ему, что сейчас его лучше не перебивать, а подождать и выяснить, к чему ведет Джаред.
- Но она не... - Джаред издает какой-то вымученный звук и бросает быстрый взгляд на Дженсена. - Думаю, я знал. В смысле, про тебя. До того, как ты... до того, что сейчас произошло. Но я всегда думал, что вижу то, что хочу видеть, понимаешь?
Дженсен сглатывает, чувствуя, как слегка покалывает кожу и краска снова устремляется к щекам. Однако в этот раз это не от унижения, а от чего-то совершенно иного.
Судорожно вздохнув, чувствуя, как слегка подрагивают пальцы, Дженсен шепчет через силу:
- А теперь?
Джаред пожимает плечами, уголок его губ приподнимается в виноватой улыбке.
- Не знаю. Думаю, что-то теперь изменится. Может быть.
- Может быть?
- Если захочешь. Я не знаю. Для меня это все неожиданность.
Дженсен фыркает, звук его смеха удивляет их обоих. По лицу Джареда медленно расплывается теплая улыбка, и Дженсен чувствует, как часть напряжения улетучивается.
- Ну да, - говорит он, поднимая руку, чтобы почесать шею. - Я вообще-то не собирался тебе об этом рассказывать.
- Я рад, что все-таки рассказал, - тихо говорит Джаред, и его улыбка слегка меркнет.
- Я думал, ты меня возненавидишь.
- Я бы никогда не смог тебя ненавидеть.
Дженсен не может сдержать улыбки, чувствуя, как в груди разливается тепло, и чем дольше Джаред смотрит на него, тем сильнее это тепло рвется наружу.
- И что теперь? Что мы...
Дверь сотрясается от ударов снаружи.
Дженсен подпрыгивает на середине предложения, Джаред отскакивает от содрогающейся двери.
- Эй, ты там закончил? - раздается снаружи. - Тут кое-кому очень надо отлить.
- Черт, - выдыхает Дженсен, бросая взгляд на Джареда. Он не знает, сколько времени они здесь провели, но наверняка достаточно, чтобы вызвать подозрения. Не говоря уж о том, что спорили они не слишком тихо, так что неизвестно, что услышали стоящие за дверью.
Но Джаред просто кричит в ответ:
- Наверху еще один туалет!
- Там занято!
- Тогда... черт, я не знаю, найди себе куст, - огрызается Джаред. - Или раковину в кухне. Мне плевать.
Дженсен не пытается сдержать смех, который выплескивается из него, когда парень по ту сторону двери пинает ее и рычит: - Задница!
Джаред смотрит на него, с каждой секундой улыбаясь все шире, и тихо говорит:
- Надеюсь, мама Кэти это слышала.
- Надеюсь, что нет, - искренне отвечает Дженсен, но у него никак не получается прекратить улыбаться. Внезапно у него начинает кружиться голова от какого-то ощущения неуязвимости. Как будто они с Джаредом впервые за много лет полностью понимают друг друга, и все хорошо, все так, как должно быть. Как будто в этой крошечной комнатке с голубой плиткой и обоями с узором из ракушек они в безопасности.
Когда в следующую секунду Джаред берет его за руку, неуверенно переплетая их пальцы, Дженсен, кажется, ощущает это даже в пятках. И он знает, что пути назад нет.
---
Еще неделю Джаред собирается с силами, чтобы порвать с Сэнди, и все это время он чувствует себя самым настоящим ублюдком. Она реагирует не слишком хорошо, да Джаред другого и не ожидал. В основном потому, что его объяснения никуда не годятся.
- Я тебе все еще нравлюсь, - повторяет она за ним, но совсем другим тоном.
- Ты... да, - говорит Джаред, внутренне содрогаясь. - Ты мне нравишься, но... это сложно объяснить.
- Нет тут ничего сложного, Джаред. Ты либо хочешь со мной встречаться, либо нет.
Джаред хочет возразить, но не слишком представляет, как именно. Он пообещал Дженсену, что никому не расскажет, и, если честно, он и сам не хочет, чтобы кто-нибудь знал. Не потому что стыдится, а потому что не знает, как люди отреагируют, и не особо стремится узнать.
К тому же, они с Дженсеном не то чтобы встречаются. Не совсем. По представлениям Джареда встречаться значит оплачивать счет в кафе, ходить в кино, часами разговаривать по телефону. А они с Дженсеном скорее... ну, все остается практически как прежде, только ощущается сильнее. Впервые за последние несколько месяцев Джаред чувствует, что они снова лучшие друзья, только лучше. Иногда они целуются. Садятся ближе друг к другу на кровати Джареда, когда болтают, или делают уроки, или играют в приставку. Иногда в шутку дерутся, но теперь у этого появляется какая-то новая грань, и после таких потасовок у Джареда всегда стоит, а Дженсен краснеет, и не может отдышаться, и выглядит потрясающе.
Это хорошо. Просто здорово.
В миллион раз лучше, чем с Сэнди, а ему и с ней было не на что жаловаться.
Но он не может рассказать Сэнди ничего из этого.
- Наверное... - начинает он, гипнотизируя взглядом стык плиток у себя под ногами. - Не знаю, наверное...
- Не хочешь, - заканчивает за него Сэнди, хватая его за подбородок и заставляя поднять голову, так что он вынужден посмотреть ей в глаза. И это еще хуже, потому что теперь он видит, какие у нее влажные покрасневшие глаза. Как дрожит нижняя губа, когда она спрашивает: - Почему? Что я сделала не так?
- Ты все делала так, - настаивает Джаред, обхватывая ее запястье и борясь с внезапно нахлынувшим желанием притянуть ее к себе и обнять. Он догадывается, сейчас это было бы не самым разумным действием. И его догадка подтверждается, когда Сэнди морщится и вырывает руку. - Клянусь, просто... я должен это сделать. Прости Сэнди. Честное слово, если бы все было по-другому, я бы по-прежнему хотел...
Она обрывает его резким, горьким смешком.
-Что было бы по-другому? На прошлой неделе все было хорошо, а теперь...
- Все изменилось, - говорит Джаред, практически умоляя Сэнди понять. - Дело не в тебе, понимаешь?
- Господи, только не пытайся скормить мне всю эту байду про то, что дело не во мне, а в тебе. Я видела слишком много фильмов, чтобы на это купиться.
Джаред хмурится на минуту, а потом радостно улыбается.
- Но это... Да, все именно так!
Она снова смеется, так же грустно, как в прошлый раз, но громче. Она улыбается, но выражение ее лица становится неузнаваемым. Ее глаза потемнели, все мускулы на лице напряжены. Это выглядит немного пугающе.
- Ладно, Джаред, - припечатывает она, бросая на него еще один взгляд, а потом проталкивается мимо него. - Удачной тебе жизни.
Это последнее, что она говорит ему за целых две недели.
Дженсен замечает через несколько дней. Они стоят, прислонившись к кирпичной стене школы, пока Джеффри Дин за углом, несомненно, ждет Дженсена. Они хотят хотя бы ненадолго отсрочить неизбежный момент расставания.
- Похоже, Сэнди не на шутку расстроилась, - тихо говорит Дженсен, слегка толкая его локтем.
Джаред хмурится, опускает голову и начинает внимательно изучать свои ботинки.
- Да, - отвечает он, пиная какой-то комок травы. - Уверен, она меня теперь ненавидит.
Между ними повисает молчание, но не слишком неловкое. Легкий ветерок бросает непослушные волосы Джареда ему в лицо, мешая всматриваться в поле, раскинувшееся за пределами школы. Они не одни, несколько учеников еще не разошлись по своим машинам или на спортплощадку, но на них никто не обращает внимания. На секунду он думает о том, чтобы взять Дженсена за руку, думает, удастся ли ему сделать это так, чтобы никто не заметил, если он спрячет их переплетенные руки между ними.
Но Дженсен обрывает идею на корню, спрашивая:
- Ты не жалеешь?
У Джареда уходит всего мгновение на то, чтобы понять, о чем говорит Дженсен, и он, слегка нахмурившись, поворачивается, чтобы посмотреть на него. Дженсен смотрит не на него, а на свои ботинки, и по тому, как плтно поджаты его губы, Джаред понимает, как важен этот вопрос, как много для Дженсена значит его ответ.
- Ну, я не слишком счастлив, что сделал ей больно, - тихо говорит он. - Премерзкое ощущение. Быть козлом не так уж приятно, знаешь ли.
Дженсен кивает, но не поднимает глаз, и выражение его лица не меняется.
- Но если ты спрашиваешь, жалею ли я об этом? О нас? Нет, ни на минуту.
Его самого немного удивляет, что он совершенно искренне так считает. Он много думал об этом с той вечеринки у Кэти - о том, что это все для него значит, о своих чувствах к Дженсену, о том, какие они сильные. Гораздо сильнее, чем то, что он испытывал к Сэнди, но не совсем другие. Просто... намного острее. И страшнее. Потому что он не знает, как скрыть то, что он чувствует к Дженсену. И не только от родителей Дженсена, но и от его собственных, от ребят и учителей в школе, от друзей. Ото всех, кроме Дженсена.
Джаред никогда не умел скрывать чувства. Но он ни о чем не сожалеет, и вряд ли когда-нибудь пожалеет, потому что все это - небольшая жертва за то, что он получает взамен.
Он внимательно наблюдает за лицом Дженсена, точно замечает, когда тот начинает расслабляться - уголки губ вздрагивают в крошечной, полной надежды улыбке - и поворачивается к Джареду, все еще не поднимая головы.
- Правда?
Джаред чувствует, что улыбается в ответ, а по щекам разливается непонятный румянец.
- Ты мой лучший друг, Дженсен. И всегда им будешь. А теперь мы просто... это больше. Лучше.
Он чувствует себя немного нелепо, произнося все это - как будто он в шаге от того, чтобы объявить о своей глубочайшей, неугасающей любви, как делают девчонки во всех книгах из обязательного списка по английской литературе. Даже если он совсем не уверен, что испытывает именно любовь. Если это и не она, то что-то очень на нее похожее.
- Да, - говорит Дженсен, и внезапно он весь просто сияет, и Джареду вдруг становится тесно где-то в районе ребер. - Это правда хорошо.
Теперь Джареду хочется сделать только одно - он наклоняется к Дженсену, закрывая их от всего остального мира, и улыбается ему с вполне определенным намерением. Слегка дрогнувшая улыбка Дженсена и его расширившиеся глаза - единственное, что не дает Джареду совершить феноменальную глупость у всех на виду.
Это - и голос, который рокочет прямо у Джареда над ухом.
- Дженсен. Ты готов?
Они оба подпрыгивают, Джаред резко разворачивается, врезаясь плечом в кирпичную стену, и видит, что это Джеффри Дин наблюдает за ними темными глазами, надвинув шоферскую фуражку на самый лоб.
- Да. Да, - тут же отвечает Дженсен, и торопится прочь, даже мельком не посмотрев на Джареда. - Извините, мы, эм. Заболтались о наших докладах по английскому.
- Ммм, - хмыкает Джеффри, и его суровые черты немного расслабляются, когда Дженсен проходит мимо него. - Тебе надо лучше следить за временем, парень. Думаешь мне нравится тут целый день торчать, дожидаясь тебя? У меня есть другие дела. Встречи. Приказы.
В его тоне достаточно теплоты, так что Джаред понимает, что он не всерьез, но слышится в этом голосе и некоторая угроза. Или, возможно, предупреждение. Джеффри всегда покрывал их с Дженсеном перед родителями Дженсена, иногда даже лгал им напрямую, когда отвозил Дженсена к Джареду в гости под предлогом какой-нибудь другой поездки. Но, Джаред уверен, у него есть свои пределы, и на некоторые вещи он не станет закрывать глаза.
- Простите, - извиняется Джаред и за себя, и за Дженсена.
- Ничего страшного, - поводит плечами Джеффри, когда Дженсен скрывается за углом. - Только пусть это не входит в привычку, договорились?
Сглотнув, Джаред кивает, все еще отчаянно надеясь, что Джеффри ничего не заподозрил.
Видимо, паника частично отражается у него на лице, потому что Джеффри склоняет голову набок, слегка нахмурив брови.
- Эй! Ты как?
- Все нормально, - быстро отвечает Джаред, тут же нацепив на лицо улыбку. - Все хорошо. Просто. Ну, вы понимаете.
Джеффри кивает и понимающе хмыкает.
- Дженсен рассказал мне про тебя и Сэнди. Хреново. Но уж если не сложилось, значит, не сложилось, да? Потом будет легче, честно. Один разрыв ее не убьет, - сложив губы в хитрую улыбку, он добавляет. - Особенно разрыв с таким оболтусом, как ты.
От удивления и облегчения Джаред невольно смеется, совершенно искренне.
- Это должно меня утешить?
- Эй, других утешений у меня нет.
Не переставая улыбаться, Джаред качает головой, поправляя лямку рюкзака на плече.
- Ну, спасибо, - говорит он. - Наверное.
Джеффри Дин только кивает и, шутливо отсалютовав, направляется к знакомой черной машине, припаркованной у поребрика. Джаред наблюдает за ним пару мгновений, прежде чем перевести взгляд на саму машину, безуспешно пытаясь разглядеть Дженсена через затемненное стекло.
Что-то сжимается у него в груди при мысли о том, что Дженсен сидит там совсем один, и он неопределенно машет рукой. На всякий случай - вдруг Дженсен смотрит?


Шестнадцать.

- Значит, вы, парни, типа телохранители Сэнди что ли?
Джаред смеется прямо с куском гамбургера во рту, и Сэнди, глядя на него, морщится и закатывает глаза.
- А что, мы тебя напрягаем? – спрашивает Дженсен, явно стараясь, чтобы это прозвучало шутливо. Доброжелательно. Но в его интонациях проскальзывает что-то жесткое, так что Джаред перестает смеяться и слегка подвигается, так что их ноги соприкасаются под столом, пытаясь незаметно поддержать его.
Они здесь всего двадцать минут, их еду только-только принесли, и все это время за столиком царит неловкость. Джаред хотя бы пытается симпатизировать парню, с которым Сэнди несколько недель умоляла их встретиться. Его зовут Чед - Чед Майкл Мюррей, вообще-то, но все ништяк, парни, вы можете звать меня просто Чед - и он ходит в бесплатную среднюю школу на другом конце города. Они с Сэнди познакомились на какой-то межшкольной олимпиаде.
Это не совсем ее тип, но Джаред старается держать эту мысль при себе. У Дженсена, похоже, с самоконтролем хуже.
- Пфф. Конечно. Да я вас со связанными руками сделаю.
Дженсен фыркает, и Джаред сдерживается изо всех сил, чтобы не пнуть его под столом.
- Слушай, я просто пытаюсь разобраться, что к чему, - говорит Чед. Он сидит, откинувшись на спинку скамейки, одной рукой обнимая Сэнди за плечи, положив вторую ладонью кверху на стол. – Потому что, не в обиду сказано, но все это очень смахивает на двойное свидание, - прежде, чем кто-то успевает ответить, он морщит нос и медленно ухмыляется. – Но это ведь не так, да?
Джаред чувствует, как Дженсен напрягается всем телом, и мягко толкает его коленом, стараясь успокоить, насколько возможно.
- Чувак, расслабься. Мы просто друзья. А Сэнди о тебе уже не одну неделю трещит, вот мы и решили, что надо на тебя взглянуть. Убедиться, что ты ее достоин, и все такое.
Он старается говорить легко и приветливо, и это, кажется, срабатывает: лицо Чеда расплывается в расслабленной улыбке, и он бросает быстрый взгляд на Сэнди.
- Не одну неделю, а? – спрашивает он, и Сэнди опускает голову, застенчиво улыбаясь.
Джаред невольно замечает, что рядом с этим парнем Сэнди совсем на себя не похожа. Он еще не определился, нравится ему или нет.
- Ну, я довольно-таки офигенный, - соглашается Чед, притягивая Сэнди поближе. – Цыпочки просто не могут устоять.
- Я сейчас блевану, - бормочет Дженсен, и Джареду приходится громко и фальшиво закашляться, чтобы заглушить его. Когда Сэнди спрашивает, все ли с ним в порядке, он натянуто улыбается, а Дженсен продолжает сверлить Чеда глазами.
Обстановка не меняется до конца обеда: Дженсен практически не скрывает своего презрения, а Джаред и Сэнди всячески пытаются это сгладить. Вообще, Джаред с удивлением понимает, что Чед ему вроде нравится. Ну да, он немного неадекватный и придурковатый, но он забавный. Шутки у него грубые и с душком, но Джаред все равно ржет над многими из них, даже несмотря на то, что Дженсен рядом с ним медленно закипает.
Потом они идут в кино на комедию с Уиллом Фареллом, которую Джаред давно хотел посмотреть, и он делает все возможное, чтобы Дженсен и Чед оказались как можно дальше друг от друга. Сэнди, похоже, приходит в голову та же мысль, и им вдвоем удается сесть вместе, так чтобы их парни оказались на разных концах друг от друга.
- Меня все это бесит, - бурчит Дженсен, когда свет гаснет, и Джаред подвигается, чтобы в темноте зацепиться ногой за лодыжку Дженсена.
- Да ну? А по тебе и не скажешь, - наклонившись к нему, тихо отвечает Джаред, не пытаясь скрыть сарказм. – Это всего на один вечер. Не будь идиотом.
- Это я идиот? – шипит Дженсен. – Чед Майкл Как-его-там двадцать минут распространяется о шедевральности «Саус Парка», а я идиот?
- Чувак. Мне нравится «Саус Парк».
- Да, но ты никогда не заявлял, что «Саус Парк» - это круче, чем Шекспир.
Джаред не может сдержать усмешку, и тихо говорит, глядя, как на экране начинают показывать трейлеры:
- Ты от него слишком многого требуешь. Уверен, он даже не знает, кто такой Шекспир.
- Да, это, разумеется, все меняет, - рычит Дженсен. – Какого черта он вообще делал на этой олимпиаде? Я серьезно. Да у моей левой коленки уровень интеллекта выше.
Ухмыльнувшись, Джаред просто кладет руку на упомянутую коленку и слегка сжимает, прежде чем скользнуть выше и задержать руку у Дженсена на бедре. Дженсен слегка ерзает, но не отталкивает его. В зале достаточно темно, чтобы их было не видно, к тому же вряд ли Чед будет обращать на них внимание сейчас, когда у него самого Сэнди под боком.
- Расслабься, - шепчет Джаред. – Это всего один вечер.
Дженсен медленно вдыхает и выдыхает, и Джаред чувствует, как уходит напряжение из бедра под его ладонью. Джаред знает, что Дженсен все еще напряжен, но теперь можно надеяться, что им удастся дотянуть до конца вечера без опасений, что его бойфренд предпримет попытку убийства.
Через несколько минут начинается фильм, и Дженсен накрывает его ладонь своей, слегка обхватывая пальцами, удерживая.
- Сэнди с нами за это за всю жизнь не расплатится, - говорит он.
Джаред тихо смеется и наклоняется к Дженсену и шепчет ему на ухо:
- Я с тобой за нее расплачусь, - и наслаждается тем, как Дженсен, задрожав, сильнее сжимает его ладонь.
---
Они начали довольно резво. Всего за несколько месяцев перешли от томительных поцелуев к жесткому петтингу, к страстным губам на обнаженной коже и отчаянным рукам, жадно блуждающим по всему телу. Неловко, путаясь в руках и ногах, они сплетались в один клубок на кровати Джареда, терлись и вжимались, всхлипывая друг другу в губы. Им пришлось немало поэкспериментировать, много практиковаться, и Дженсен не один раз начинал паниковать, но теперь они знают, как больше всего нравится им обоим, и Дженсен постепенно научился получать удовольствие без всякой вины и сожалений. Ну, почти.
Когда Джаред впервые прикоснулся к нему, Дженсен кончил тут же, дрожа и полыхая от стыда, и Джаред рассмеялся ему в плечо. Чувствуя, как липко и мокро у него в джинсах, Дженсен, не обращая внимания на мимолетную вспышку стыда и чувства вины, завозился с ширинкой Джареда, и был немедленно отмщен, когда у Джареда перехватило дыхание, он выгнулся дугой и затрясся, изливаясь, хотя Дженсен не успел даже расстегнуть молнию у него на джинсах.
После этого Дженсен еще три недели не мог заставить себя хотя бы поцеловать Джареда, но с тех пор стало лучше. Намного лучше. Он по-прежнему практически все время чувствует себя виноватым, но теперь у него получается отодвинуть это куда-то на задворки сознания. Потому что чувствовать эту власть, чувствовать, что он может заставить Джареда выстанывать его имя на идеальной ноте – это самое потрясающее ощущение из всех, что он когда-либо испытывал. Пусть это неправильно, но Дженсен никак не может насытиться.
Он уже умеет читать Джареда, понимает по сбившемуся дыханию и выгнутой спине, когда Джаред близок к завершению. Он превратил изучение Джареда в науку. В искусство. И он точно знает, что лучше этого ничего быть не может.
- Дженсен… Боже, Дженсен, я прошу… я сейчас… мне нужно…
Дженсен отстраняется с усмешкой - губы приятно саднит – и проводит рукой по всей длине, снизу вверх, сильно сжимает под самой головкой. Она скользкая от слюны и смазки, это грязно, и Дженсен научился это любить.
Джаред лежит, запрокинув голову, румянец разливается у него по шее и груди. Его бедра дергаются, и он сгибает ногу в колене, упираясь ступней в матрас в отчаянной попытке трахнуть кулак Дженсена.
- Ты совсем на грани, - говорит Дженсен, радостно отмечая очевидное. Усмехнувшись, он поворачивает запястье и тянет руку вниз, к самому основанию, прижимает пальцем нежную кожу на яйцах Джареда, подтянутых, полных и тяжелых. Он опускает голову, осыпая поцелуями внутреннюю сторону бедра Джареда, чувствуя, как щекочут губы тонкие волоски, и продолжает шепотом: – Джаред… Джаред, какой ты горячий вот так.
- Пожалуйста, - снова хнычет Джаред.
Дженсен ухмыляется, когда пальцы Джареда вплетаются ему в волосы. Джаред судорожно выдыхает, когда Дженсен проводит языком по толстой вене.
Задержавшись над самым кончиком, он поднимает глаза. Джаред ошалело смотрит на него, его лицо блестит от пота. Его волосы лезут повсюду, липнут ко лбу и щекам, и, кивнув, он мягко ослабляет хватку в волосах Дженсена, проводит большим пальцем по его виску, словно извиняясь.
- Да. Так хочется… Господи, Дженсен, пожалуйста.
Дженсена подстегивают даже не сами слова, а то, как срывается голос Джареда, и он наклоняется, расправив плечи, обхватывает губами слепую головку, быстро проводит языком по щелочке, прежде чем глубоко заглотить. Джаред рычит под ним и подтягивает ноги выше, раскрываясь, а Дженсен сосет, и лижет, и стонет с набитым ртом, мягко обхватывая рукой набухшие яйца, и Джаред подгоняет его каждым хриплым, коротким выдохом.
Дженсен многому научился, очень многому. Он может дышать в нужном ритме, знает, сколько он может принять, чтобы не закашляться, знает, как Джареду нравится больше всего: попеременно, то быстро и жестко, то медленно и мокро; слегка поворачивая запястье, дорабатывает рукой там, где не получилось взять в рот. И ему самому это нравится. Теперь он готов это признать. Нравится ощущать тяжесть Джареда на своем языке, его бархатистую гладкость, и, Боже, эту твердость. Нравится, что, когда он все делает правильно, то может заставить Джареда выгнуться, вытянуться в струну, нравится чувствовать, как дрожат мышцы живота под его руками, когда он удерживает Джареда на месте.
- Сейчас… Боже, я сейчас… Дженсен! Дженсен! – стонет Джаред за секунду до того, как все его тело выламывает судорогой.
Дженсену достаточно этого предупреждения, и он отстраняется, усмехаясь, когда Джаред выстреливает; кремово-белые капли оседают у него на шее и подбородке, и даже немного на губах. Дженсен сжимает его скользкими от спермы пальцами, помогая, вытягивая остатки оргазма, и наклоняется, чтобы слизать последнюю каплю, выступившую на кончике, липко-густую и горькую.
Через секунду Джаред шипит и вздрагивает, и Дженсен наконец отстраняется с улыбкой, проводит измазанными пальцами по бедрам Джареда, впитывая в себя это зрелище: Джаред, раскинувшийся под ним, взмокший и удовлетворенный. Он видит эту картину далеко не впервые. И все равно ему всегда мало, кажется, он никогда не насытится.
Грудь Джареда тяжело вздымается, и он, повернув голову, стонет:
- Кажется, я не чувствую пальцев на ногах.
Одна его нога все еще согнута, так что Дженсен стоит на коленях в этом изгибе. Потянувшись назад, он проводит рукой по голени Джареда, обхватывает лодыжку, словно хочет сам проверить. Убедиться, что Джаред все еще цел и невредим. Другой рукой он вытирает лицо, и его переполняет густой и мускусный запах Джареда, его пота и спермы. Это одновременно грязно и совершенно офигительно. Ему нравится, когда его кожа пахнет Джаредом.
Когда Джаред наконец открывает глаза, Дженсен уже широко улыбается, опьяненный странным ощущением силы. Это ощущение приходит каждый раз, когда он доводит Джареда до оргазма, потому что он знает, что только он может это сделать, ему одному Джаред позволяет прикасаться к нему так. Иногда Дженсен сам с трудом в это верит. Что он, именно он получил все это. И пусть это ненормально, пусть это грех – в такие минуты Дженсену на все наплевать.
Когда они встречаются глазами, Джаред сглатывает, и от Дженсена не укрывается голодный блеск в его глазах.
- Ты испачкался, - говорит он с напускной застенчивостью и начинает посасывать палец, чувствуя на языке резкий вкус собственного пота и джаредовой спермы.
Посмаковать он не успевает, потому что Джаред ухватив его за запястье, притягивает к себе. Дженсен с готовностью опускается, смеясь, прижимается грудью к груди Джареда, так что его член оказывается зажатым между их животами.
- Привет, - говорит он.
Джаред переводит взгляд с глаз Дженсена на его рот, и уголки его губ приподнимаются в улыбке.
- Привет.
Дженсен устраивается так, чтобы его ноги оказались по обе стороны от джаредовой талии, и упирается локтем в матрас. Они соприкасаются везде – от груди до лодыжек, склеиваются там, где кожа липкая от пота, и Дженсен гладит волосы Джареда, откидывает их с лица, проводит пальцем дорожку от скулы к губам.
Долгое время они молчат. Дженсен задумчиво выводит узоры на джаредовой коже, чувствуя, как нарастает жар, полыхающий у него между ног. Руки Джареда скользят вниз по его спине, оставляют огненный след от плечей до поясницы, пробегают по линии позвоночника, будто Джаред ощупью узнает Дженсена, запоминает формы мышц, костей. Дженсен выгибается навстречу прикосновению, его член трется о плоский живот Джареда при каждом плавном движении бедер. Для разрядки этого недостаточно, но ему все равно хорошо. Лучше, чем просто хорошо. Особенно когда Дженсен склоняется за поцелуем, и Джаред раскрывается ему навстречу, принимает, обволакивает его теплом, лениво скользя языком по его языку.
Когда Джаред снова говорит, это едва слышный шепот у самых губ Дженсена:
- Так хорошо...
Дженсен улыбается и довольно хмыкает, когда руки Джареда ложатся ему на бедра, выдыхает в раскрытый рот, прежде чем снова попробовать на вкус.
Он особенно любит такие моменты – когда Джаред под ним, теплый и расслабленный, сонный и одурелый после оргазма. В такие моменты Джаред ластится к нему даже больше, чем обычно. Он без конца прикасается к Дженсену и что-то тихо говорит, шепчет ему на ухо кучу глупостей, от которых в любое другое время обоим стало бы неловко.
- Останься со мной навсегда. Никуда не уходи, - говорит он в этот раз, тихо и легко, и Дженсен, слегка отстранившись, улыбается.
- Никуда? А если мне понадобится отлить?
- Ммм, - бормочет Джаред, обхватывая растопыренной ладонью ягодицы Дженсена и крепко сжимая. – Это может оказаться интересным. Продолжай.
- Гадость какая, - фыркает Дженсен, но он не перестает улыбаться и, склонившись к Джареду, слегка трется носом о его нос.
Джаред тянется за новым поцелуем, и Дженсен дразнит его, отстраняясь и снова склоняясь к нему, прижимаясь бедрами к животу Джареда. Он знает, что Джаред чувствует, как у него стоит. Скоро они об этом позаботятся.
- Я серьезно, - шепчет Джаред, когда ему наконец удается поймать губы Дженсена. Он отодвигается немного и внимательно смотрит на Дженсена. – Я хочу везде быть с тобой. Где бы ты ни оказался.
Дженсен чувствует, как его улыбка застывает: он не ожидал, что Джаред скажет это так искренне, и это пробирает насквозь.
Сглатывая, он молчит долгое мгновение, прежде чем прошептать:
- Я никуда не денусь.
И Джаред смотрит на него в упор, и в его взгляде нет и тени смеха.
- Обещаешь?
- Да… да, обещаю, - говорит он, все еще слегка хмурюсь. – Куда я могу деться?
- Не знаю, - отвечает Джаред, но Дженсен видит, что он о чем-то задумался: его брови сдвинуты на переносице, уголки губ опущены. – Рано или поздно мы закончим школу, верно? Мы не можем остаться здесь навсегда.
- Это мы еще посмотрим.
Джаред вымученно смеется, проводя рукой по его спине. Дженсен вздрагивает, но не отводит взгляда, смотрит Джареду прямо в глаза, и тот тихо выдыхает и говорит:
- Я не шучу. Я хочу, чтобы так было всегда, - словно теперь он признается в чем-то.
- Джаред, - выдыхает Дженсен, закрывая глаза, не в силах удерживать их открытыми под напором этих слов.
Он снова открывает их только когда чувствует прикосновение Джареда на своем лице, чувствует, как тот проводит большим пальцем по скуле, спускается к уголку губ.
- Ты мой лучший друг, - говорит Джаред так тихо, что Дженсен едва слышит его.
- Навсегда – это очень долго, - отвечает Дженсен, но он чувствует, что это не аргумент. Недостаточный аргумент.
И, судя по всему, Джаред считает так же, потому что он перестает хмуриться, мягко улыбается и проводит большим пальцем по нижней губе Дженсена.
- Ага. На что-то такое я и надеялся.
И Дженсен не может удержаться, он смеется, чувствуя, как в груди разрастается что-то большое и теплое. Он наклоняется и набрасывается на губы Джареда.
- Ты знаешь, что ты чокнутый? – говорит он ему в губы, глубоким дразнящим голосом.
- Ты меня любишь.
Дженсен коротко рычит в ответ, и смех уступает место голоду, когда он атакует рот Джареда, переплетая их языки. И Джаред открывается ему, запрокидывает голову с тихим стоном, прижимая руку к его шее, нащупывая пальцами ниточку пульса. Дженсен знает, что может кончить прямо так, и он вжимается в Джареда бедрами, упиваясь трением, пока они продолжают обмениваться глубокими, влажными поцелуями. Удовольствие нарастает, скручивается внизу позвоночника, и тут Джаред отстраняется, и Дженсен широко распахивает глаза, не в силах сдержать стон.
- Джаред, - выдыхает он, и снова тянется к нему, отчаянно желая продолжения.
Но Джаред отворачивается; Дженсен видит, как покраснели и влажно блестят его губы.
- Я хочу, чтобы ты меня трахнул, - бормочет Джаред.
У Дженсена перехватывает дыхание, и сердце сбивается с ритма. Джаред не впервые заговаривает об этом, но они еще никогда этого не делали, и от одной только мысли Дженсена охватывает одновременно возбуждение и полная паника.
Они собираются зайти слишком далеко. Поцелуи, прикосновения, даже минет – это одно. Быть внутри Джареда – это нечто совершенно иное. До тех пор, пока они не заходят так далеко, не переступают эту грань, Дженсен может говорить себе, что на самом деле они не делают ничего плохого.
Они просто друзья, которые много обжимаются и… очевидно, говорят о таких вещах, как «навсегда».
Точно.
Дженсен наклоняется и прячет лицо на груди у Джареда, пытаясь отвлечь его поцелуями и укусами, дразнит языком затвердевший сосок.
Джаред резко втягивает воздух сквозь зубы, и его хватка усиливается. Впиваясь ногтями ему в ягодицу, Джаред заставляет Дженсена продолжать тереться об его бедро. И Дженсен с готовностью поддается, отзываясь тихим стоном на каждое движение бедер. Он уже на грани, если он кончит – вот так, просто от трения – то вопрос решится сам собой. Больше не будет поводов для беспокойства. По крайней мере, на ближайшие несколько минут.
- Дженсен, - выдыхает Джаред, когда Дженсен не останавливается, продолжает покусывать и лизать горошинку соска. – Ну же, Дженсен. Я знаю, что ты хочешь. Знаю… Боже, пожалуйста. Я тоже хочу. Очень, очень хочу.
Обычно Джаред не форсирует. Обычно Дженсен находит способы – чаще всего с использованием рта – отвлечь Джареда от этой идеи.
Он не знает, сработает ли отвлекающий маневр на этот раз.
Он даже не знает, хочет ли он сам, чтобы маневр сработал.
Рука Джареда проскальзывает в расщелину между его ягодиц, он пробегает пальцами по нежной коже, и у Дженсена снова перехватывает дыхание, губы расслабляются, выпуская сосок Джареда. Прикосновение Джареда едва ощутимо, но его намерения очевидны. Он моргает, у него кружится голова от того, как обостряется желание, как наливается тяжестью жар между ног, когда палец Джареда опускается ниже, изучая.
- Пожалуйста, - снова шепчет Джаред, слегка выгибаясь под весом Дженсена. – У меня… у меня есть все, что нужно. Презервативы, смазка, так что… тебе понравится. Тебе очень понравится, обещаю. Пожалуйста.
- Джаред, - его голос звучит как-то натянуто, придушенно, и Джаред проводит руками вверх по его бокам, крепко сжимает, когда Дженсен прячет лицо в изгибе его шеи.
- Я все время об этом думаю, - бормочет Джаред так тихо, что Дженсен не столько слышит, сколько ощущает его слова как тихий рокот в груди и вибрацию у губ. – Думаю о том, как это будет. Это так… я пробовал пару раз пальцами. Просто попробовать, как это будет.
- Твою мать, - стонет Дженсен, и его бедра непроизвольно дергаются вперед, его член уже истекает.
- Это приятно, - говорит ему Джаред, по-прежнему не повышая голоса, и решимость Дженсена начинает таять. – Странно поначалу, но… Господи, так хорошо. Ты даже не представляешь, Дженсен, как это… Я хочу, чтобы ты был внутри. Во мне. Спорим, это будет просто офигительно.
Дженсен стонет от звука его голоса, его бросает в дрожь от каждого обещания, и он впивается зубами в ключицу Джареда.
Дело в том, что Джаред прав; Дженсен хочет этого. Господи, как же он этого хочет. Он представлял себе оба расклада, каково будет погрузиться в Джареда или ощущать Джареда внутри. Судя по всему, это грязно и больно, но он знает, что должно быть хотя бы немного приятно, иначе парни бы этим не занимались. Это не было бы грехом. Каждый раз, когда его мысли принимают это направление, Дженсен полыхает от стыда и еще больше – от возбуждения, и от смешанных эмоций у него земля уходит из-под ног.
Но он не может перестать думать об этом. Не может перестать хотеть. Все сильнее и сильнее, постоянно.
А теперь Джаред снова предлагает, умоляет его, и на этот раз Дженсен не может отказать. Не может и не хочет.
Судорожно вдыхая, он проскальзывает губами по уху Джареда, перекладывает руку с плеча на скользкую от пота шею. Вначале ему не даются слова, у него получается лишь слегка кивнуть, и руки Джареда опускаются ему на бедра, остаются там, пока к Дженсену не возвращается голос.
- Да, - выдыхает он, и Джаред сильнее, почти до синяков стискивает его бедра.
Когда Джаред стонет, низко и протяжно, Дженсен ладонью чувствует этот звук, как легкую вибрацию, которая простреливает через руку – прямо в грудь. Одно движение бедрами – и он чувствует, как член Джареда наливается, медленно затвердевает около его члена.
Сглотнув, он отстраняется и смотрит Джареду в глаза, которые распахнуты, наверное, так же широко, как и его собственные.
- Я не… совсем не… Мне просто?..
Джаред мягко улыбается ему, едва приподнимая уголки рта, а затем тянется к нему чтобы вырвать поцелуй, и еще один – неуклюжий, быстрый и довольный. С широкой улыбкой он прихватывает зубами нижнюю губу Дженсена, тянет, пока Дженсен не начинает ерзать, выпуская на волю тихий нервный смешок.
Джаред прокладывает дорожку поцелуев по скуле Дженсена, вдоль линии волос, и, прошептав: «Не волнуйся, я покажу», - отворачивается и протягивает руку, шаря ею в ящике прикроватной тумбочки.
Дженсен отстраняется и секунду просто наблюдает, а затем перегибается через Джареда, чтобы помочь. Он сидит под более удобным углом к тумбочке, и, даже если он не знает точно, где искать, вряд ли будет так уж трудно обнаружить то, что им нужно.
- Там есть маленький… да, - говорит Джаред, когда Дженсен вытаскивает маленький тюбик любриканта. – И пара… наверное, в дальнем углу. Я как бы… Хотел их спрятать, на случай, если мама…
Дженсен отпихивает разбросанные бумаги, несколько монеток и потрепанный бейсбольный мяч и наконец находит искомое: одну-единственную ленту пакетиков из фольги, сложенную гармошкой.
- Вот, мы только… - Джаред замолкает и снова пытается сесть. Дженсен скатывается с него и немного отодвигается, освобождая Джареду место. Сидя сгорбившись у колен Джареда, он внезапно чувствует себя намного более голым, чем раньше. Он наблюдает, как Джаред отрывает от ленты один из пакетиков и, отложив остальные в сторону, уверенными пальцами вскрывает упаковку и бросает быстрый взгляд на Дженсена.
- Хочешь, чтобы… если хочешь, давай я.
Секунду Дженсен не понимает, о чем Джаред говорит, и сдвинув брови переводит взгляд с него на открытый пакетик, а затем хмурится.
Вспыхнув и огрызнувшись: «С этим я и сам справлюсь», он выхватывает упаковку из рук Джареда. Его голос звучит резче, чем он ожидал, предвкушение и страх скручиваются в тугой комок у него в животе, когда Джаред подползает ближе, бормоча себе под нос извинения.
Не поднимая головы, Дженсен вытряхивает презерватив, и он ложится ему в руку, легкий и немного скользкий. Он знает, что Джаред наблюдает за каждым его движением, чувствует на себе его жаркий взгляд, когда он, зажав кончик между большим и указательным пальцем, раскатывает презерватив по члену. Совсем как это они делали на уроках по половому воспитанию, миллион раз, наверное, аккуратно и по-медицински беспристрастно.
- Да, вот так… - говорит Джаред, и Дженсен бросает на него быстрый взгляд, чувствуя иррациональное раздражение. Ему не нужны похвалы за то, что он может надеть дурацкий презерватив.
Но кажется, на уме у Джареда вовсе не это. Дженсен видит, как дергается кадык Джареда, когда он сглатывает и, сделав судорожный хриплый вдох, опускается на спину.
- Черт, это… так, хорошо. Хорошо. Нам нужно… - изогнув шею назад, он нащупывает тюбик, который Дженсен вытащил из тумбочки и большим пальцем отщелкивает крышечку.
Чувствуя себя совсем по-дурацки с торчащим членом в презервативе, Дженсен наконец двигается, подползает вверх вдоль тела Джареда, а тот тем временем выдавливает смазку себе на ладонь.
- Вот так, - говорит он, сгибается, тянется вниз и, прежде чем Дженсен успевает понять, что происходит, обхватывает ладонью его член.
Бедра Дженсена дергаются вперед и он, хватая ртом воздух, опускает руку на предплечье Джареда, чтобы удержать равновесие.
- Прости, - шепчет Джаред, нежно размазывая смазку по его члену, и Дженсен сильнее сжимает руку, впиваясь ногтями в мягкую кожу джаредова предплечья. Ему удается продержаться всего пару секунд, а затем он отбрасывает руку Джареда и тянется вниз, крепко сжимая член у основания, зажмурившись изо всех сил, силится восстановить контроль. Не сейчас, не сейчас, не сейчас.
Когда желание кончить немедленно наконец проходит, он снова открывает глаза и видит, что Джаред неотрывно смотрит на него, изогнув губы в беспомощной, восхищенной улыбке.
- Странно так, - говорит Дженсен, и Джаред, выдохнув короткий, удивленный смешок, качает головой.
- Нет, это… ну ладно, немного странно. Будет лучше. Сейчас… эмм… - Джаред снова выкручивается и переворачивается на живот горой длинных неуклюжих конечностей, а затем толкает локтем коленку Дженсена. – Думаю, так будет проще. Если ты – сзади…
Будто чтобы подчеркнуть свою мысль, он подтягивает колени под себя, высоко подняв задницу и, вывернув шею, смотрит на Дженсена.
И секунду Дженсен просто смотрит на него в ответ, впитывает в себя эту картину – Джаред изогнувшийся, раскрытый, ждущий его. Лицо Джареда все еще пылает, и Дженсен не знает, от смущения, возбуждения или напряжения. Возможно, и от того, и от другого, и от третьего. В этом освещении он кажется золотистым, блестящая пленка пота на нем словно светится.
- Да, эхм… - наконец выговаривает Дженсен, вытряхнув себя из оцепенения, и усаживается на колени между ног Джареда. – Хорошо.
Это уже что-то совершенно иное, чем все, что они делали до этого. Джаред раскрыт перед ним, уязвимый и доверчивый, и Дженсен опускает руки ему на бедра, слегка сжимая, медлит в нерешительности.
В ответ он получает тихий, низкий утробный стон, и бедра Джареда слегка подаются назад.
- Да, давай, - шепчет Джаред, изгибаясь, чтобы видеть Дженсена. – Просто… не спеши, когда будешь вставлять, ладно?
Дженсен с трудом сглатывает, не в силах оторвать взгляда от ануса Джареда, розового и невозможно маленького. Медленно выдохнув, он поднимает руку и, едва прикасаясь, проводит по нему пальцем, потрясенно глядя, как дырочка, кажется, сжимается еще сильнее.
- Джаред, - выдыхает он едва слышно. - Это не... Кажется, я не влезу.
- Влезешь, обещаю, - уверяет Джаред, издавая что-то среднее между стоном и смехом. - Просто... давай, сделай это.
Дженсен хмурится, все еще сомневаясь, и неохотно подползает ближе. Положив одну руку Джареду на задницу, вторую он оборачивает вокруг своего члена и, подавшись вперед, направляет себя внутрь. Сопротивление возникает мгновенно, тупой кончик неуклюже скользит по расщелине, но мышцы не поддаются.
В отчаянии Дженсен заставляет себя сосредоточиться, подползает ближе и пытается снова, крепко хватает Джареда за бедро, и наконец ему удается протолкнуться внутрь - так туго, Господи, так туго - он резко останавливается, когда Джаред вскрикивает, и в его крике отчетливо слышна боль.
- Черт, прости, - тут же говорит Дженсен, мягко придерживая Джареда за бок и отстраняясь. - Я же говорил, что не влезет. Это глупо, надо просто...
- Нет, - рычит Джаред, хватая Дженсена за руку. - Не останавливайся. Я просто... может быть, если ты… ладно, подожди.
Дженсен едва успевает увернуться, чтобы не получить коленкой по голове, когда Джаред переворачивается. Он просто тупо сидит, когда Джаред снова хватает смазку, но в этот раз, вместо того чтобы прикоснуться к члену Дженсена, он смазывает собственные пальцы, сосредоточенным и явно привычным жестом. Когда он приподнимает ноги и опускает блестящие пальцы между их телами, Дженсен не может сдержать стона.
- О.
- Я могу принять столько, - говорит Джаред, его голос звучит напряженно из-за неудобной позы, и Дженсен широко распахнутыми глазами наблюдает, как Джаред медленно погружает в себя средний палец, вначале на одну фалангу, затем на две. Несомненно, это самое грязное и самое возбуждающее зрелище, которое Дженсен когда-то либо видел, и нервы под его кожей просто звенят от желания.
Палец Джареда легко выскальзывает, прежде чем он снова проталкивает его внутрь, на этот раз глубже, и начинает двигать им в медленном ритме.
- О Боже, - стонет Дженсен, все еще глядя, как Джаред растягивает себя пальцем. - Это... тебе не больно?
- Немного, - бормочет Джаред, улыбаясь сквозь гримасу боли и выгибая бедра, пытаясь получить больше. - Это... вначале немного странно. Неплохо. И если я достану... - его дыхание срывается, когда он проталкивает в себя еще один палец, - достаточно глубоко - тогда... Господи, тогда это так приятно. Офигенно хорошо, клянусь.
Придерживая ногу свободной рукой, он откидывает голову и стонет громко и протяжно, глубже погружая в себя пальцы. Тихое хлюпанье заглушают только стоны Джареда, и Дженсен придвигается ближе, кладет руку ему на бедро и поднимает его ногу выше. Так ему видно еще лучше, он четко видит, как задница Джареда заглатывает пальцы, как кожа вокруг краснеет и тонко натягивается.
- Джаред, - стонет он, соскальзывая рукой вниз, чувствуя пальцы Джареда, скользкие и горячие. - Ты?..
- Да, - отвечает Джаред, судорожно вздохнув, высвобождая пальцы с еще одним влажным звуком и, схватив руку Дженсена, подводит ее к нужному месту. - Попробуй. Засунь в меня палец.
Дженсен распахивает глаза и поднимает взгляд на лицо Джареда. Но Джаред не смотрит на него, его голова все еще запрокинута, рот открыт, выпуская тихие судорожные вдохи и резкие выдохи. - Пожалуйста, - стонет он, прижимая кончики пальцев Дженсена к своему входу. - Подготовь меня для себя. Пожалуйста, Дженсен.
Дженсен и раньше слышал, как Джаред умоляет, но никогда это не звучало так. Отчаяние почти ощутимо в воздухе, от него у Дженсена все поджимается внутри, у него не остается сил сопротивляться. Но он все еще колеблется, позволяя Джареду делать всю работу, неуклюже пытаться направить в себя палец Дженсена. Ничего не получается, Дженсен слишком ошеломлен, чтобы сосредоточиться, и угол выходит неправильный.
Так что Дженсен сглатывает, втягивает воздух сквозь зубы и, положив руку Джареду на бедро, пристраивает палец и медленно-медленно проталкивает его внутрь. Джаред мокрый от смазки, и Дженсен смотрит, как весь его палец погружается внутрь, исчезает в заднице Джареда, будто это проще всего на свете.
- О Боже, - стонет Джаред, его пальцы находят запястье Дженсена и крепко сжимают, широко раздвинутые ноги мелко подрагивают. - О Боже, да, да!
Джаред изнутри просто обжигающий, и Дженсен чувствует, как он крепко сжимается, стискивает палец Дженсена, прежде чем ему удается протолкнуть чуть дальше, вырывая у Джареда прерывистый вздох. Он повторяет движение, глядя, как губы Джареда раскрываются, выпуская беззвучный стон, вытаскивает палец и проталкивает его обратно, медленнее, постепенно.
- Еще, - стонет Джаред, одна его нога падает на кровать, когда он пытается вскинуть бедра выше. - Боже, еще. Я выдержу, клянусь, я выдержу.
- Ладно, - выдыхает Дженсен, пытаясь успокоить скорее себя, чем Джареда, и аккуратно вынимает палец, пристраивая рядом второй. - Хорошо. Только... эмм... скажи, если будет слишком.
Джаред только скулит в ответ, выгибая спину, словно не может сдержаться, и Дженсен, закусив губу, снова толкается вперед, медленно погружая пальцы внутрь. Теперь это труднее, гораздо туже, и Дженсен вынужден остановиться уже после пары дюймов, поглаживая свободной рукой бедро Джареда. Он шевелит пальцами внутри и осторожно проникает глубже, пока большой палец не упирается Джареду под яйца.
К тому времени, когда его пальцы внутри на всю длину, Джаред неудержимо стонет, покачивая бедрами при каждом движении его пальцев, из его твердого, прижатого к животу члена безостановочно течет.
- Боже, Дженсен, - рычит Джаред, слепо нашаривает рукой плечо Дженсена и вцепляется в него. - Все. Все, я готов. Готов. Пожалуйста.
Но Дженсен не останавливается. Не сразу. Он немного изгибает запястье, находя угол, который заставляет Джареда практически заорать, выгнув спину, будто он в шаге от того чтобы рассыпаться на куски. Только тогда Дженсен уступает, кладет свободную руку на живот Джареду и вытаскивает пальцы, липкие и мокрые.
- Передай мне... - начинает он, но Джаред только моргает, и Дженсен, покачав головой, сам тянется за смазкой, лежащей у плеча Джареда, и выдавливает немного себе на ладонь, как перед этим делал Джаред. Он понятия не имеет, можно ли переборщить со смазкой, но ее точно может оказаться недостаточно, и он решает перестраховаться, обильно смазывая себя, пока Джаред стонет и всхлипывает под ним.
- Достаточно, - наконец горячечно шепчет Джаред. - Достаточно, хватит, просто... давай уже. Трахни меня.
Дженсен не знает, смеяться ему или пытаться успокоить Джареда, но и для того, и для другого он сейчас слишком взвинчен, поэтому он просто опускает руку на бедро Джареда и снова пристраивается. Ему все равно приходится потрудиться, из-за смазки его член несколько раз соскальзывает, прежде чем ему наконец-то удается найти правильный угол, и тогда - о, тогда он проскальзывает внутрь, медленно-медленно-медленно, протискивается через тугое кольцо мышц, и Джаред под ним потрясенно замолкает и замирает.
- О, Господи Боже мой, - стонет Дженсен, погрузившись всего на пару дюймов, и замирает почти в благоговении. Жар просто нестерпимый. Тело Джареда сжимает его с такой силой, что он точно может кончить в любую секунду. Он закрывает глаза и медленно вдыхает, пытается думать о домашней работе по математике, о грязных спортивных носках своего брата - о чем угодно, лишь бы не о том, что он внутри Джареда. Что они правда делают это.
Джаред с коротким рыком бьет рукой по матрасу, и Дженсен, распахнув глаза, встречается с ним глазами.
- Ты... - начинает он, и тихо стонет, пытаясь оставаться неподвижным. - Скажи, что ты в порядке. Все хорошо?
Джаред не отвечает несколько секунд, и Дженсен успевает запаниковать; он дрожит, по-прежнему придерживая руками джаредовы бедра.
Наконец, сглотнув, Джаред бормочет: - Да, все нормально, - и насаживается на Дженсена, заставляя его погрузиться еще чуть глубже. Погребенный под внезапной волной ощущений, он непроизвольно дергает бедрами, надавливает и погружается внутрь, в эту невозможную тесноту.
- Джаред, - выдавливает он едва слышным шепотом, и его тело скручивается, прогибается, и он замирает, пытаясь восстановить дыхание.
- Во мне, - произносит Джаред, все еще напряженный, и его бедра снова приподнимаются, все тело крепко сжимается вокруг члена Дженсена. - Господи, ты во мне.
Дженсен только стонет в ответ, сердце в его груди колотится, как бешеное, а перед глазами все плывет. Он ничего не соображает. Он внутри Джареда, по самые яйца, соединен с ним так интимно, как только можно, и раскрасневшийся, обжигающе горячий Джаред задыхается под ним. Он знает, что теперь повернуть вспять невозможно. Не может быть, чтобы что-то еще в мире было так же приятно.
- Дженсен, - рычит Джаред, срываясь в стон, хватает его за руки и подается бедрами ему навстречу. - Господи, ну же! Двигайся.
Это наполовину просьба, наполовину - приказ, и, опустив голову, опираясь на дрожащие руки, Дженсен подается назад. Не рассчитав, он выскальзывает, и Джаред тихо облегченно стонет. Смущенно чертыхнувшись, Дженсен обхватывает свой член и, снова пристроившись, толкается обратно внутрь. Теперь это получается еще легче, тело Джареда, очевидно, приспособилось к нему, и уже через пару секунд он снова оказывается внутри.
- Да, давай, - рука Джареда поднимается ему на плечо. - Не останавливайся. Сделай так еще раз.
И Дженсен делает. На этот раз он отстраняется аккуратней, остается внутри, прежде чем снова толкнуться вперед, легко и гладко, подстраивается под плавный, глубокий ритм, и Джаред стискивает его плечи сильнее, стонет громче. Он борется с желанием ускориться, просто скользит вперед-назад, дрожа от усилий удержаться и не рухнуть на Джареда, когда Джаред забрасывает ногу ему на плечо и берет в руки собственный член.
- Боже, да, - стонет Джаред, поглаживая и дергая свой член, и Дженсен бросает бедра вперед, погружаясь до самого основания. - Я сейчас... Почти, Дженсен, совсем на грани.
С высоким срывающимся стоном Дженсен бросается вперед. Джаред насаживается на него, удерживая так глубоко, что теперь Дженсен может только слегка покачиваться в нем, мышцы его бедер и спины дрожат он напряжения, нарастающего и скручивающегося где-то в районе копчика.
- Джаред... Джаред, о Боже, о Боже, о...
Слишком быстро; он не хочет, чтобы это заканчивалось, хочет, чтобы не заканчивалось никогда, навсегда остаться внутри Джареда. Его руки сползают со скользких от пота бедер Джареда, бедра бросает вперед, и Джаред начинает быстрее работать рукой, при каждом движении задевая костяшками живот Дженсена. Он пытается сдержаться, но не может, не может, и наконец сдается, и, вскрикнув, сгибается пополам, пульсируя и дергаясь глубоко внутри, изливаясь в презерватив.
Когда он, одурелый и все еще подергивающийся внутри Джареда, открывает глаза, Джаред заворожено смотрит на него.
- Дженсен, - выдыхает он и выгибается.
У Дженсена перехватывает дыхание, когда Джаред сжимается еще сильнее - хотя, казалось бы, сильнее уже невозможно - и член Дженсена дергается в последнем всплеске, когда Джаред кончает, разбрызгивая молочно-белую сперму по золотистой коже груди и живота, горячо и грязно. Спермы так много, больше чем раньше. Или дело в том, что теперь он видит ее всю, как она смешивается с потом на груди у Джареда и стекает во впадинку пупка.
- О Господи, - стонет он, все еще пытаясь удержаться на руках, и Джаред невидяще моргает затуманенными глазами. Дженсену знаком этот взгляд, он видел его бессчетное число раз, но в этот раз он ударяет в голову еще сильнее. Он сделал это, он заставил Джареда так смотреть на него. Твою же мать.
Еще долгое мгновение они лежат молча, и в комнате слышится только их тяжелое дыхание, пока Джаред не двигается с тихим стоном. Он этого движения у Дженсена перехватывает дыхание, и все его тело напрягается от ощущений в сверхчувствительном сейчас члене, все еще погруженном в Джареда.
- Думаю... - начинает Джаред, слегка морщась и снова ерзая. - Джен, ты не мог бы?..
Схватывая намек, Дженсен закусывает губу, чтобы не застонать, кивает и, удерживая вес на дрожащей руке, тянется второй вниз и медленно выходит из Джареда. Теперь, когда спала пелена похоти, это и правда немного грязно, но у Дженсена не осталось достаточно клеток мозга, чтобы думать об этом. Он вымотан, в мышцах не осталось ни капли сил, и он валится на бок и перекатывается на спину, раскинув руки; презерватив все еще липко и неудобно висит на его обмякшем члене. На то, чтобы стянуть его, сил не осталось.
- Это было... - начинает Джаред, шепотом, но в тишине комнаты этот шепот кажется громче.
Дженсен сглатывает.
- Странно. Потрясающе, - говорит он.
- Мощно.
- Да, - соглашается Дженсен, с его губ срывается тихий смех, и он поворачивает голову, чтобы посмотреть на Джареда. - Я, э...
Джаред широко улыбается в ответ, раскрасневшийся и с липнущими к щекам волосами. Он выглядит растраханным и полностью расслабленным. Его улыбка слепит глаза. - Хочешь повторить?
В ответ Дженсен смеется так громко, что сам удивляется, и, пытаясь скрыть выступивший на щеках румянец, подносит к лицу липкую, пахнущую латексом и Джаредом руку. Но он кивает. Не может удержаться.
- Да, - он снова смеется в ладонь. - Дааа.
Чувство вины придет позже, тяжелое и удушливое. Но сейчас ему потрясающе хорошо. Он чувствует себя целым.
---
- Предлагаю устроить марафон Бонда, - говорит Джаред, выходя на улицу. Свежий ветер бросает волосы ему в лицо. Они сбегают по ступенькам, и он посылает Дженсену широкую улыбку. - Можно только те, которые с Шоном Коннери. Или, например, так - посмотрим по одному с каждым актером. Сколько их вообще? Шон Коннери, Пирс Броснан, Дэниэл Крейг...
- Тимоти Далтон.
- Кто?
- Он был Бондом в "Лицензии на убийство".
- О, - говорит Джаред, все еще слегка улыбаясь. - Даже не помню, видел ли я этот фильм.
- Можем пропустить его. Может только Коннери? Он все равно лучший.
- Ты говоришь так только потому, что все так говорят.
- Ладно, я все равно считаю, что я прав, - говорит Дженсен, пытаясь скрыть слабую улыбку. - То есть ты против Коннери?
- Этого я не говорил, - ухмыляется Джаред. - Хотя Дэниэл Крейг сексуальнее.
- Ох, прости. Я не знал, что мы основываемся исключительно на таких неглубоких критериях.
- Серьезно? Ты меня будто первый день знаешь.
Дженсен смеется. Они поворачивают за угол, и их разговор стихает, перетекая в уютную тишину. Они оба встают у стены, опираясь на нее и бросив рюкзаки к ногам, смотрят на поле и слушают, как ученики с криками и смехом разбегаются по машинам, к долгожданной свободе. Джаред никогда в этом не признается, но это по-прежнему его любимая часть дня - время, когда он может быть уверен, что сейчас для Дженсена есть только он, пусть лишь на несколько украденных минут.
- Я, кажется, завалил тест по истории, - через некоторое время говорит Дженсен. Судя по тону, его это ни капли не огорчает.
Слегка нахмурившись, Джаред бросает на него быстрый взгляд.
- Черт. Хочешь, я тебе с ней помогу?
- Неа, - пожимает плечами Дженсен. - У меня по этому предмету столько дополнительных баллов, что я, наверное, могу завалить экзамен и все равно получить итоговую четверку с плюсом. Это просто смешно.
- Ну да, и все же. Немного позаниматься по-любому не повредит, а?
Дженсен приподнимает бровь, и Джаред видит, как в уголках его губ зарождается усмешка.
- Готов поспорить, ты найдешь интересные способы меня поощрять.
- Возможно, парочку и найду, - тихо соглашается Джаред, придвигаясь к нему на пару дюймов ближе.
У них есть правило: ничего такого в школе. Негласное правило, но они следуют ему безукоризненно, потому что ни тому, ни другому не хочется разбираться с последствиями, если их обнаружат. Да не так уж это и трудно - скрываться. Они лучшие друзья, всегда ими были. Никто не увидит ничего подозрительного в том, что они вместе обедают, останавливаются в коридорах поболтать или вместе проводят выходные. Ну и что, что они не держатся за руки и не целуются у шкафчиков, как другие парочки? Подумаешь, большое дело.
Сэнди единственная знает правду, и то только потому, что Джаред сам ей рассказал через несколько месяцев после их разрыва. Почему-то она проявила гораздо больше понимания, чем Джаред ожидал - впрочем, возможно, она просто была рада, что дело действительно оказалось не в ней. Ну, если не считать того, что у нее нет члена, и она не Дженсен (Джаред сдержался и не озвучил жестокое - и не соответствующее действительности - предположение, что это она превратила его в гея). С тех пор она стала их лучшим союзником, и часто незаметно прикрывает им спину. Например, предлагает пойти на школьную дискотеку компанией, вместо того чтобы разбиваться на парочки, или дает им понять, когда они смотрят друг на друга немного пристальней, чем следовало бы, уже не по-дружески.
Это очень помогает.
Но здесь, на их привычном месте, где за углом ждет машина Эклзов, Джареду всегда кажется, будто они в каком-то невидимом пузыре. Не то чтобы здесь у них было больше приватности, чем где-либо, но Джареду все равно так кажется. Как будто они в безопасности. Как будто ненадолго они могут побыть собой.
- Ну что, новый план? - предлагает Джаред, задевая руку Дженсена, так что они соприкасаются кончиками пальцев. Они никогда не держатся за руки, но это самый близкий тому эквивалент. – Устроим параллельно урок и марафон Бонда.
Дженсен усмехается в ответ, и от этого ленивого изгиба губ у Джареда всегда немного встает. - И как у нас это получится?
- Не знаю, - признает Джаред, и, сияя ответной улыбкой, наклоняется к Дженсену и говорит приглушенным голосом: - Что-нибудь придумаем. Надо еще для минетов время выкроить.
Он его внимания не укрывается, как Дженсен опускает взгляд на его рот, и этот взгляд запускает знакомую волну мурашек, прокатывающуюся по всему телу, до самых пяток. - Хочешь сказать, они не будут нашим основным приоритетом?
- Ну, последствия Холодной Войны - это необычайно важно, - говорит Джаред, придвигаясь ближе и изо всех сил пытаясь сохранить серьезный тон, когда Дженсен проводит костяшками пальцев по его пальто впереди. - Ты же не хочешь поплатиться хорошими оценками просто за то, чтобы тебе отсосали, а, Джен?
Дженсен смеется, тихо и искренне, и, склонив голову, смотрит на Джареда из-под ресниц.
- Может, у нас получится совместить?
- Не уверен, что я смогу хорошо объяснять, стоя на коленях.
- О, зуб даю, ты справишься, - тихо и многообещающе говорит Дженсен.
- Дженсен Росс Эклз!
У Джареда внезапно кровь застывает в жилах, сердце падает куда-то к пяткам, он отскакивает от Дженсена и, крутанувшись, видит маму Дженсена - о Господи, его маму - стоящую в нескольких метрах от них и сверлящую его потемневшими от гнева глазами. На ней длинное темное пальто, в руке она сжимает зонтик, хотя дождя нет и в помине, и, несмотря на то, что она гораздо ниже Джеффри, Джаред еще никогда в жизни не был так напуган.
- Миссис Эклз, - едва слышно выдыхает он.
Она прожигает его взглядом, прежде чем перевести внимание на Дженсена.
- Дженсен. Я жду уже двадцать минут.
- Мам, я не... Где Джеффри?
- Это не твое дело. Не хочешь объяснить мне, почему я из-за тебя должна терять время?
- Я не... мы не...
- Я помогаю ему с домашним заданием по истории, - говорит Джаред, его лицо пылает, когда он выталкивает из себя эту ложь. - Мы просто... пытались решить, когда нам удобнее будет встретиться, чтобы...
- Ты хочешь учить моего сына? - спрашивает она с такой откровенной издевкой, что он только открывает и закрывает рот, чувствуя, как по шее растекается жар.
- Он мне помогает, мам. Оставь его в покое, - говорит Дженсен, отталкиваясь от стены и поднимая рюкзак.
- О, думаю, я прекрасно знаю, что у него на уме, и это отнюдь не помощь, - огрызается миссис Эклз. - Пошли, Дженсен. Мы из-за тебя теряем время. Залезай в машину, мне еще твою сестру из школы забирать.
Для Джареда никогда не было тайной, что Эклзы ненавидят его семью, но до этого Джареду не приходилось сталкиваться с этой ненавистью вот так, лицом к лицу. Он всегда держал эту мысль где-то на задворках сознания, просто знал, что им с Дженсеном нужно это учитывать, так же, как надо следить за тем, чтобы никто в школе не узнал об их отношениях, и придумывать оправдания, чтобы Дженсена отпустили на выходные.
Но сейчас, когда миссис Эклз смотрит на него так, словно он - самое отвратительное создание, которое ей доводилось видеть... с таким Джаред никогда раньше не сталкивался. Он привык нравиться людям, это его цель - нравиться людям. И теперь он вообще не понимает, как реагировать на эту нескрываемую ненависть в его адрес.
Побледневший Дженсен стоит между ними, вцепившись в лямку рюкзака, и смотрит на Джареда широко раскрытыми глазами, явно разрываясь между желанием подбежать обратно к Джареду и убежать, спрятаться в машине.
Честно говоря, Джаред и сам не знает, что бы он сейчас предпочел.
- Дженсен!
Жестокий окрик заставляет Джареда поежиться, и он видит, что Дженсен тоже как-то весь сжимается, опускает голову и, бросив на Джареда последний быстрый извиняющийся взгляд, исчезает за углом. Оставляя Джареда одного лицом к лицу с миссис Эклз.
Долгое время она просто молча изучает его, внимательно и оценивающе, с отвращением поджав губы.
- Я не знаю, что тебе нужно от моего сына, - наконец скалится она, - но если я еще хоть раз увижу тебя рядом с ним, я позабочусь о том, чтобы ты об этом пожалел.
Шок, оглушивший его поначалу, плавно перетекает в незамутненную ярость, и он сжимает опущенную руку в кулак, чувствуя, как сердце отбивает бешеный ритм. Ему удается сдержать гнев и промолчать, хотя его губы кривятся, и дыхание ускоряется.
Очевидно, удовлетворенная, она в последний раз окидывает его взглядом, а потом улыбается, широко и непринужденно. Вот так вот просто.
И говорит:
- Чудесно, я рада, что мы все прояснили. Передай отцу мои наилучшие пожелания.
Не произнеся больше ни слова, она поворачивается и уходит, исчезает за углом.
Оставляет Джареда одновременно кипящим и опустошенным, дрожащим от ярости и беспокойства, выворачивающего все внутри. Это еще не конец, и он это знает. Что-то подсказывает ему, что это только начало.

Всю дорогу домой Дженсен чувствует, как внутри у него все скручивает в узлы. У него перед глазами все еще стоит потрясенное лицо Джареда, и, сидя на заднем сиденье, он тихо закипает – хотя, надо признать, часть его гнева направлена на себя самого. Он должен был понимать, должен был знать, что рано или поздно они попадутся. Ему надо было быть осторожней.
- Что случилось? – спрашивает Маккензи, забираясь в машину, но Дженсен только качает головой и отворачивается, с ненавистью глядя на проплывающие мимо аккуратно подстриженные деревья и идеально ровные газоны.
- Лаааадно, - ее голос практически сочится сарказмом. Наклонившись вперед, она спрашивает: - Мам, что случилось с Дженсеном?
Дженсен не глядя знает, что мать смотрит на него в зеркало заднего вида. Он упрямо не поднимает головы, уставившись за окно и чувствуя, как закипает кровь.
- Не беспокойся о брате, дорогуша, - говорит она, и добродушие в ее голосе острее бритвы. – Как дела в школе?
Дженсену хочется ударить ее в лицо.
Когда они добираются до дома, он сразу уходит в свою комнату, и, с грохотом захлопнув дверь, падает лицом вниз на кровать, позволяя ярости затопить его. Он колотит кулаками по матрасу, в бешенстве швыряет в стену подушку, сбивая несколько картин, пинает спинку кровати – только что не орет. В итоге, запыхавшийся и взмыленный, он садится, тяжело дыша, и каждый вдох дается с трудом.
Прошло десять лет с тех пор, как отец Джареда не позволил компании «Эклз Индастриз» установить новые нефтяные вышки в Восточном Техасе. Целое десятилетие, а его родители все еще держат обиду, а страдает в результате Дженсен.
Дженсен все еще не знает всех подробностей, но он не идиот. Он знает достаточно. Дело было в каком-то вымирающем виде жуков, которые водились только в этой части Техаса, жалкий жучок, которые не позволил отцу Дженсена распотрошить землю и загрести еще пару миллионов. Вот и все. Вся война между Эклзами и Падалеки разразилась из-за нефти, денег и какого-то паршивого жука.
Ну да черт с ним. Дженсену плевать. Джаред его лучший друг; этого родители у него не отнимут. Да, им с Джаредом придется теперь быть еще осторожней, ну и что? Они справятся. Дженсен в совершенстве овладел искусством вранья, а вшить какой-нибудь GPS-чип ему под кожу они не могут. Может, им с Джаредом придется придумать новое место, чтобы зависать после школы, или Дженсен может сказать, что записался, скажем, на курсы немецкого, и они с Джаредом будут встречаться за стадионом. Уж что-нибудь-то они придумают.
Он намеренно не думает о другой проблеме. О проблеме, начинающейся на букву «Г». Он не знает, что именно увидела его мама, но пока что убеждает себя, что она недовольна просто потому, что увидела его в компании Джареда, а не… не из-за других вещей.
Резкий стук в дверь выбрасывает его из раздумий, и он быстро вытирает лицо рукой и садится, бурча:
- Что?
Это не приглашение войти, но его родители явно и не ждут никакого приглашения – дверь тут же со щелчком открывается, и они заходят. Не пытаясь спрятать гневный взгляд, Дженсен бормочет:
- Да, конечно, проходите.
Не оценив шутку, мать бросает на него суровый взгляд.
Они закрывают дверь и не двигаются с места, пристально глядя на него так, будто он не их ребенок, а проблема, которую нужно решить. Дженсен делает глубокий вдох, готовясь к наказанию, каким бы оно не было. Наказание за то, что у него есть друг.
Не то чтобы Джаред был ему просто другом, но уж об этом им знать точно необязательно.
Его отец делает шаг вперед и скрещивает руки на груди.
- Сын, нам нужно поговорить.
Дженсен с трудом удерживается, чтобы не закатить глаза. Он по опыту знает, что «нам нужно поговорить» означает «мы поговорим, а ты заткнешься и будешь слушать». Так что лучше просто переждать, пока все не закончится.
- Я слушаю, - говорит он только тогда, когда становится очевидно, что от него ждут какой-нибудь реакции.
- Твоя мать рассказала мне, что ты проводишь время в… неблагоприятном обществе.
- Его зовут Джаред, - резко говорит Дженсен, не в силах контролировать свой голос, чтобы он звучал спокойно. – Так что можно не растягивать все это дерьмо и перейти к делу.
- Следи за выражениями.
Дженсен бросает быстрый взгляд на мать, но ничего не говорит. Ждет.
- Да, Джаред, - продолжает его отец. – Джаред Падалеки. Сын человека, который пытался нас уничтожить.
- Он просто делал свою работу, папа. И это было десять гребаных лет назад. Почему вы все еще не можете успокоиться?
- Из-за него моя компания потеряла миллионы долларов, Дженсен! Из-за него мы потеряли миллионы долларов!
- А вас только это и волнует? – огрызается Дженсен, борясь с желанием вскочить на ноги. – Для вас дело только в деньгах. Вот и все! Вам насрать, что его отец работает на правительство, что если бы не он, кто-нибудь другой бы это сделал. Вам только и нужно, что найти виноватого, вместо того чтобы просто найти другое место, которое вы выкачаете досуха. Да что с вами такое?
- Дженсен Эклз, послушай меня, - его отец практически рычит, и Дженсен видит, как опасно темнеют его глаза, когда он подходит ближе. – Ты не будешь разговаривать со мной или со своей матерью в подобном тоне, слышишь?
- Да, блядь, четко и ясно, - говорит Дженсен.
- Дженсен!
- Он мой лучший друг, - говорит Дженсен, внезапно словно черпая силы в своей ярости. Вскакивая на ноги, он не обращает внимания на то, что его практически трясет от гнева, ему непреодолимо хочется пихнуть или ударить отца. – Вам хоть до этого есть дело? Он мой лучший друг вот уже десять лет.
- И ты прекрасно знаешь, что мы никогда не поощряли это нездоровое…
- Вы его даже не знаете! Вы знаете только, как его зовут. И только это вас всегда и интересовало!
- Дженсен, успокойся, - строго говорит его мать, но в ее голосе мелькают нотки беспокойства.
Дженсен быстро поворачивается к ней, сжимая опущенные руки в кулаки.
- Нет! Это чушь. Вы наказываете меня за то, что у меня есть друг!
- Вовсе нет, - говорит его отец – Мы заботимся о тебе, сын. Мы просто не хотим, чтобы тебя повели по неверному пути.
Дженсен не может сдержаться, он смеется. Громко, резко и немного истерично.
- По неверному пути. По неверному пути? Вы серьезно? Вы говорите так, будто он преступник! Или лидер какой-нибудь секты!
- Ему нельзя доверять.
- Как вы, блядь, вообще можете это знать? ВЫ ЕГО НЕ ЗНАЕТЕ!
- Дженсен, если ты не можешь контролировать свой язык, боюсь, нам придется закончить это обсуждение.
- Это не обсуждение, - рычит Дженсен, снова резко оборачиваясь к матери, с ужасом чувствуя обжигающую ярость внутри. – Вы говорите мне, что мне думать и чувствовать. Так вот, нахуй все это. Мне шестнадцать, мама. Я могу сам принимать решения.
- Мы с твоим отцом обсуждали возможность…
- Мне плевать, что вы там обсуждали! Можете обсуждать что угодно, но Джаред…
- … отправить тебя на восточное побережье, чтобы ты доучился там. Нам кажется, что обстановка там пойдет тебе…
- …Джаред мой друг. Вы не сможете это изменить. Не… что?
Мать молча оценивающе смотрит на него, прежде чем продолжить.
- Нам кажется, что обстановка там будет более подходящей для твоего обучения. Специально разработанная программа, преданные делу преподаватели. Меньше… отвлекающих факторов.
Дженсен моргает. Из него внезапно будто выбило всю способность к сопротивлению, и он переводит взгляд с матери на отца и обратно. Вряд и это можно описать словом «потрясение». Скорее, «удар». И он никак не может поверить в услышанное.
- Вы… вы меня отсылаете?
Его родители обмениваются взглядами, и у матери наконец хватает совести принять немного виноватый вид. Она хмурится и осторожно приближается к Дженсену.
- Мы собирались обсудить это с тобой, - говорит она, хотя Дженсен едва может сосредоточиться на ее словах. – В Коннектикуте есть прекрасная школа-пансион, которая…
- Школа-пансион?
- Которая отвечает требованиям молодых людей, стремящихся получить среднее образование элитного уровня, - продолжает она, уже резче. – Дженсен, это замечательная возможность. Мы уже поговорили с деканом…
- Я никуда не поеду, - говорит Дженсен. Его нервы звенят от напряжения, кровь горячо шумит в ушах. – Вы не можете так поступить. Я не… вы не можете просто избавиться от меня потому, что вам не нравится, с кем я дружу. Вы не можете так со мной поступить!
- Как сказала твоя мать, вначале мы собирались обсудить это с тобой, - говорит его отец уже тише, но не менее строго. И тут Дженсен понимает, что здесь ему не одержать верх. Что бы он ни сказал, решение уже принято.
Но черта с два он сдастся так просто.
- Собирались, - выплевывает Дженсен, и его по-настоящему трясет от усилий сдержать нарастающие эмоции – кажется, еще немного, и смесь гнева, предательства, страха и боли целиком поглотит его. – Вы собирались обсудить это со мной, но… больше не собираетесь? Просто потому, что увидели, что я мило болтаю с местным Антихристом, так?
- Не нужно драматизировть, Дженсен, - возражает его мать, и Дженсен нервно смеется.
- О, это еще цветочки, - мрачно обещает он. У него словно крышу срывает от этой несправедливости, от мысли о том, что родители хотят отослать его, о того, что, может быть, он больше никогда не увидит Джареда. Он подходит ближе к ним и начинает говорить тихо и вызывающе. – Слушайте, я раскрою вам один маленький секрет. Джаред не просто мой лучший друг, - говорит он, переводя взгляд с одного на другого. – Мы встречаемся уже два года.
Выражение шока на лице его матери – уже само по себе награда, хотя Дженсен все же сомневается, так ли уж искренне она потрясена. Как бы ни пугала его эта мысль, он думает, что, возможно, она знала. Всегда знала, просто не хотела в это верить.
Почему-то это расстраивает еще сильнее.
- Я люблю его, - говорит он, бросая быстрый взгляд на отца – ну же, реагируй. – Вы можете отправить меня куда заблагорассудится, хоть в гребаный Китай по почте отослать, мне плевать, но от этого я не перестану его любить. Слышите? Это нездорово, это грех, это все, что вы презираете, и мне насрать! Можете вышвырнуть меня, заявить, что я вам больше не сын, запереть меня в машине и утопить в озере, но это нихуя не изменит. Что бы вы ни делали, ваш сыночек все равно останется грязным пидором. Думаете, они захотят принять меня в эту вашу мажорную школу-пансион, когда узнают, как я люблю сосать член?
- ДЖЕНСЕН!
Голос отца оглушает, и он замолкает слышит только, как эхо звенит в ушах. Он потрясен, что сказал что-то настолько чудовищное, жуткое и непристойное, так потрясен, что едва не падает навзничь, но каким-то образом ему удается устоять на ногах. Его грудь тяжело вздымается, а руки сами собой сжимаются в кулаки.
Он не двигается с места.
Он все рассказал. Теперь ему остается только ждать последствий. Может, теперь родители даже не станут заморчаиваться и посылать его на другой конец страны. Может, они просто тут же вышвырнут его из дома и на этом закончат. Не будут тратить время и деньги на возню с сыном-геем.
Он думает, что возможно, он бы предпочел, чтобы они сделали именно так. Родители Джареда позволят ему пожить у них дома. Или родители Сэнди. С ним все будет в порядке.
Но его отец, раскрасневшийся и просто кипящий от гнева, просто прочищает горло и говорит:
- Завтра я сделаю несколько звонков. Думаю, чем быстрее ты там окажешься, тем лучше.
- Нет, - говорит Дженсен, содрогаясь от того, как слабо и неуверенно звучит его голос. Как будто он на самом деле потрясен жестокостью своих родителей. – Вы не можете. Не можете.
- Мне жаль, Дженсен, - говорит его отец без всякого сожаления. – Ты мой сын и я всегда буду любить тебя, но я просто не могу оставаться в стороне, когда ты делаешь такое. Не могу и не стану. Ты не… ты не гей, Дженсен. Такое просто не может произойти с моим сыном. Все дело в этом… в этом мальчике. Он запустил в тебя свои когти, он манипулировал тобой…
- Нет, ничего подобного!
- Дженсен, тебе шестнадцать лет! И я понимаю, что ты считаешь его другом, именно этого он и пытается добиться, но это не так. Клянусь, это не так. Господи, Дженсен, он промыл тебе мозги! Это единственное объяснение, которое я нахожу тому, что ты используешь эти отвратительные, вульгарные выражения. Да еще и в присутствии матери.
Теперь в голосе отца четко слышна мольба, и Дженсен думает, что, может быть, это хоть какое-то утешение. Может, его отцу и правда не наплевать.
- Загляни в свое сердце, сын, - практически умоляет он. – Обратись к Богу. Ты знаешь, что поступаешь неправильно, знаешь, что гневишь Его!
Дженсену хочется возразить, хочется наорать на отца и его Бога, крикнуть, что они неправы, но слова не идут с языка. Даже сейчас что-то внутри него говорит, что отец, должно быть, прав. Что такая его любовь к Джареду – это неестественно, какой бы сильной и искренней она ни казалась, сколько бы радости ни приносила.
Его разрывает от противоречивых эмоций: вина, гнев и стыд безжалостно скручиваются, раздирая грудь и сжимая горло.
Тогда его мать подходит ближе, протягивает руку и прикасается к его щеке, и Дженсен бледнеет, отталкивая ее руку. Отец хватает его за плечо и встряхивает.
- Послушай меня, - говорит он, из его голоса внезапно пропадает вся мягкость. – Я не потерплю этого. Ты уедешь, хочешь ты этого или нет. Я завтра же позвоню в эту школу, и, уверен, Стивен все организует к концу недели. Тем временем я не хочу ничего слышать о том, что ты сближаешься с этим мальчиком, я понятно говорю?
Дженсен в упор смотрит на него, пытаясь не обращать внимания на то, как все тело колотит, как жжет в глазах, и ему удается слегка кивнуть.
- Да, - говорит он, делая нетвердый шаг назад, когда отец отпускает его. – Да, сэр.
- Хорошо, - говорит отец, по-прежнему сжимая плечо Дженсена тяжелой рукой. От этого прикосновения у Дженсена сжимается сердце, и он опускает голову, зажмурившись, чувствуя, как все внутри у него все сильнее скручивает от стыда.

Как будто издалека он наблюдает, как родители отступают. Слышит, как мать говорит ему, что пришлет ужин сюда, наверх, хотя он не может представить, что к нему теперь когда-нибудь вернется аппетит.
Она закрывает за собой дверь с тихим щелчком, и Дженсен разбивается на куски.

* * *

Когда на следующий день Дженсен не появляется в школе, Джаред понимает, что что-то случилось. Когда он не появляется в школе до конца недели, Джаред понимает, что случилось что-то очень плохое.
Он звонил Дженсену домой ровно три раза в жизни, и каждый раз прикидывался кем-нибудь другим. Дважды это было нужно по делу, для домашнего задания, а один раз – просто чтобы насмешить Дженсена.

На этот раз он в таком раздрае, что даже не вспоминает о том, что надо притворяться.

- Боюсь, он не может сейчас подойти к телефону, - отвечает голос, который – он почти уверен – принадлежит маме Дженсена. Через секунду уверенность становится абсолютной, когда она добавляет, - А кто его спрашивает?

- Это… я его друг. Из школы.

- Да, разумеется, - говорит она тем самым тоном, который, как теперь понимает Джаред, она приберегает специально для него. Язвительность и едва прикрытое презрение. – Джаред Падалеки.
Теперь нет смысла скрываться, и Джаред тихо выдыхает, хотя внутри у него все еще все сжимается. – Да. Послушайте, не могли бы вы просто… Я просто хочу знать, что с ним все в порядке.
- С ним все хорошо, - быстро говорит она, почти обрывая его речь. – И будет еще лучше, теперь, когда он будет в хороших руках.
- Хорошо… - говорит Джаред, судорожно пытаясь сообразить, что бы это могло значить. Он представляет себе, что Дженсена лечат, или с ним происходит что-то столь же безумное, что его отправляют в какое-то учреждение, где его попытаются излечить от гомосексуализма. – Что вы хотите этим сказать? – наконец выдавливает он, даже не пытаясь скрыть дрожь в голосе. – Что вы с ним делаете?
- Мы ничего с ним не делаем, - оскорбленно отвечает она. – И мне совершенно не нравятся намеки на то, что мы каким-либо образом пытаемся ему навредить. Это было его решением.
- Что было его решением?
Она отвечает не сразу, и Джаред, чувствуя все нарастающую панику, сильнее стискивает трубку.
- Продолжить образование в другом месте, - отвечает она. От Джареда не укрывается легкая заминка, то, как немного меняется ее тон. Он не знает, что именно это означает, но почему-то это его успокаивает, заставляет поверить, что, может быть, она говорит правду. – В месте, которое сможет сыграть важную роль в его будущем, в месте, где он сможет полнее сосредоточиться на учебе.
Джаред сглатывает. Ему не нужно объяснять, что она имеет в виду.
- Он… он сам так решил? – спрашивает он, с трудом выталкивая из себя слова.
- Мы все обсудили, - отвечает миссис Эклз еще тише. – И пришли к общему решению, что так будет лучше. Он уезжает в понедельник.
- В понедельник, - эхом отзывается Джаред, не в силах в это поверить. Дженсен уезжает в понедельник, а Джаред даже не знает, куда, и увидятся ли они еще когда-нибудь. Он не знает, почему Дженсен принял такое решение, поверить не может, что он мог бы так поступить, и говорит об этом, не успев сдержаться: - Дженсен не принимал такого решения. Я не знаю, что вы ему наговорили, но он не мог – не стал бы
- Молодой человек, я буду благодарна, если Вы не будете говорить со мной так, будто я не знаю собственного сына, - перебивает его миссис Эклз, ее голос снова становится ледяным. – Уверяю, он сделал этот выбор самостоятельно, и он уедет. Если Вам на него не наплевать, Вы не будете больше донимать его.
И теперь Джаред полностью уверен, без тени сомнения знает, что это не решение Дженсена. Какая-то эгоистичная часть его испытывает облегчение, но его быстро сметает новая волна гнева, целиком направленная на двух людей, которые отбирают у него Дженсена.
Он делает глубокий вдох и медленно выдыхает, изо всех сил пытаясь успокоиться, и говорит: - Вы можете хотя бы сказать мне, куда он уезжает?
- Боюсь, что нет, - тут же отвечает миссис Эклз. – Его место пребывания больше не должно Вас волновать. И я буду очень благодарна, если Вы оставите нас в покое. Хорошего Вам дня, мистер Падалеки.

За тихим щелчком следует тишина, и Джаред остается сидеть с раскрытым ртом, не в силах вымолвить ни слова. В груди щемит, а в животе появляется непонятная тяжесть. Джаред никогда не испытывал такой боли, острой и всепоглощающей, идущей откуда-то изнутри.
Дженсен уезжает. Дженсен уезжает.


Восемнадцать

- Было бы намного удобней, если бы у тебя был грузовичок, - говорит, слегка ерзая, сидящая рядом с Джаредом Сэнди.
Джаред со смехом отворачивается, чтобы ее волосы не лезли ему в рот. Он морщится, когда ее локоть врезается ему в бок, и расслабляется снова, только когда она наконец перестает дергаться. Машина покачивается под их весом, слегка накреняясь при каждом движении, и Джаред пытается замереть, спиной ощущая холодное лобовое стекло.
- Мне повезло, что у меня вообще есть машина, - говорит он, как только видит, что Сэнди успокоилась. – Как там говорится? «Нищим выбирать не приходится»?

- Что-то я не припомню, чтобы тебе приходилось выпрашивать милостыню.

- Ты со мной не живешь. Поверь мне, приходилось.

- Ради этого? – спрашивает Сэнди. Ему не видно ее лица, но он представляет, как она кривит губы и морщит носик. - Выпросил бы себе хотя бы БМВ. Тебе нужно научиться ставить себе более масштабные цели.
- Если будешь и дальше оскорблять мою машину, я тебя спихну, - шутливо говорит Джаред, незаметно протягивая руку, чтобы ущипнуть ее за бок.

Взвизгнув, Сэнди шлепает его по руке, и машина снова шатается.
– Ладно, ладно, хорошо! – восклицает она, и Джаред притягивает ее к себе, заглушая ее смех, ждет, пока она устроится поудобней, смотрит, запрокинув голову, на ночное небо. Сэнди кладет руку ему на бедро и медленно вдыхает и выдыхает. Воцаряется молчание.

Они сидят так несколько долгих мгновений; тишину нарушает только стрекот кузнечиков и доносящийся издалека ровный гул несущихся по хайвею машин. Это спокойная, уютная тишина. Ночь не самая подходящая для того, чтобы любоваться на звезды – большая их часть скрыта за пеленой облаков – но зато тепло, и дует приятный ветерок.
Джаред знает, что ему немного таких ночей осталось. Он собирается урвать все, что сможет.
- Я буду скучать по таким посиделкам, - говорит Сэнди, уткнувшись Джареду в грудь и медленно выдыхая.
- Ммм, - соглашается Джаред, не отрывая взгляда от неба, чуть приподнимая уголок губ. – Так и скажи, что будешь скучать по мне.
- Нет, - отвечает Сэнди. Он чувствует, как она улыбается ему в рубашку. – От тебя я как раз рада буду избавиться, но вот это… это классно.
- Знаешь, я мог бы просто оставить тебя здесь. Мне не нужны эти издевательства.
- Да ладно, ты их обожаешь.
- Мы же не навсегда расстаемся, - говорит Джаред, перекладывая ладонь на руку Сэнди и слегка сжимая. – Ты ведь будешь приезжать на каникулы, и все такое, да? На Рождественские и на летние. Мы все равно будем видеться.
После секундного молчания Сэнди говорит:
- Да, наверное. Но это все равно будет уже не то. Такого уже не будет, понимаешь? Только ты и я.
- И Чед.
Сэнди фыркает от смеха и, вывернувшись, смотрит на него. Ее лицо освещает только свет луны. – Не могу поверить, что он едет вместе с тобой в Остин. Как будто он приблудный щенок.
- Он тайно мечтает забраться ко мне в штаны. Пытается взять измором, - он с ухмылкой пожимает плечами. – И его можно понять.
Сэнди стонет и снова ерзает, заезжая локтем ему в бок.
- Никогда такого не говори. Хватит мне одного голубого экс-бойфренда. А если вы двое начнете встречаться? Мне придется всерьез задуматься о том, чтобы покончить с собой.
- Тебе не кажется, что это попахивает мелодрамой? – она издает тихий ворчливый звук, но ничего не говорит, и Джаред с ухмылкой добавляет: - К тому же я скорее яйца себе отгрызу, чем буду встречаться с Чедом, так что, думаю, ты в безопасности.
- Вау, без этого мысленного образа я бы прекрасно обошлась, спасибо.
Джаред смеется и щелкает зубами прямо у Сэнди над ухом, делано рычит, и она пихает его локтем в бок.
- Я серьезно. Гадость.
- Вообще-то, - начинает Джаред более задумчиво, - если бы у меня была такая гибкость, я бы, наверное, все время отвлекался.
- Да, чудесно, это… никак не снижает уровень отвратительности. И почему парни вечно мечтают об умении отсасывать самим себе? Разве суть как раз не в том, что кто-то другой делает это, чтобы можно было просто… лежать и рычать?
Джаред со смехом пожимает плечами.
- Наверное, каждый парень мечтает быть самодостаточным.
- Да, но ведь это будет совсем не то. Совсем-совсем. Ведь когда дрочишь, это совсем не так ощущается, как когда кто-то прикасается к тебе? Думаю, со ртом будет то же самое.
- Поверить не могу, что мы ведем этот разговор.
- Ты же знаешь, что я права, - говорит Сэнди со слишком явной уверенностью в голосе. – Вспомни худший минет в твоей жизни, и, готова поспорить, он все равно будет лучше, чем все, что ты мог бы сам с собой сделать.
Вопреки здравому смыслу, Джаред понимает, что именно это он и делает, уносясь мыслями к первому разу, когда Дженсен взял у него в рот. Неуверенно, смущенно, без малейшего опыта. Он весь измазался, все время сбивался и не сразу сообразил, что делать с зубами, но все равно это было потрясающе. Джаред продержался не больше трех секунд, и он все еще помнит лицо Дженсена - густо алеющие щеки, широко распахнутые глаза и скользкий белый след на подбородке.
Воспоминание накатывает внезапно, такое яркое, что он закашливается и трет челюсть.
- Ладно, - признает он немного дрожащим голосом. – Это будет совсем не то.
Секунду Сэнди молчит, и Джаред уверен, что она наслаждается одержанной победой, но тут она садится прямо и смотрит ему в глаза. – Ты сейчас наверняка думал о Дженсене, так ведь?
- Эмм, - мямлит Джаред, чувствуя, как пылает его лицо. – Нет, я…
- Серьезно? Он сделал тебе худший в жизни минет?
- Нам было по пятнадцать!
- Да, но не самый же худший?
- Не… в смысле, даже самый худший минет от него все равно был просто охуенный, так что…
- Или, - говорит Сэнди, склоняя голову вбок, - что более вероятно, все твои мысли о сексе по-прежнему сосредоточены на нем.
Джаред хмурится, чувствуя, как внутри пробегает рябь раздражения.
Они никогда толком не говорят о Дженсене, даже когда они только вдвоем; да и не о чем особо теперь говорить. Но это не значит, что Джаред забыл. Он все еще постоянно думает о Дженсене, гадает, где он сейчас и все ли у него хорошо. Счастлив ли он. Нашел ли он себе кого-то нового – какую-нибудь девочку, чтобы угодить родителям.
Он не позволяет себе даже думать о том, что Дженсен может найти кого-то, чтобы угодить самому себе. Это слишком больно. Джаред понимает, что это эгоистично, но он ничего не может поделать, ему все еще кажется, что Дженсен принадлежит ему.
- Дело скорее в том, что… мы были вместе два года, понимаешь? – объясняет он, не словно защищаясь. – Это довольно-таки долго.
- Я знаю, - говорит Сэнди уже мягче и берет Джареда под руку. – И я знаю, что он был твоим лучшим другом, но Джаред, он уже два года как уехал.
- И что, я должен его просто забыть?
- Нет, дело не… Я не говорю, что ты должен его забыть. Просто… Детка, ты после того, как он уехал, вообще практически ни на кого не смотришь. Это… немного странно.
Джаред хмурится сильнее, чувствуя, как раздражение мгновенно перерастает в гнев. Ему почему-то кажется, что его предали, будто единственный человек, который, как он думал, понимал его на протяжении всей этой неразберихи, на самом деле просто притворялся все это время.
Но прежде чем он успевает открыть рот, чтобы возразить, Сэнди прижимает палец к его губам, умоляюще глядя на него темными глазами.
- Ты закончил школу, через неделю ты уезжаешь в колледж, ты, наверное, будешь приезжать сюда только на каникулы, праздники и похороны. И кто знает, что будет потом. Где ты будешь, чем ты будешь заниматься. А он… Не знаю. Наверное, собирается в Йельский университет или в Гарвард. Где там учился его отец. Ты правда думаешь, что он собирается вернуться сюда?
- Да, - без раздумий отвечает Джаред, его голос лишь слегка приглушен пальцем Сэнди. Он отклоняется, все еще глядя на нее. – Или я найду его. На свете, наверное, не так уж много Дженсенов Эклзов, верно?
Сэнди вздыхает, слегка опустив плечи, и проводит большим пальцем по линии его челюсти.
- Ты безнадежен, да?
- Я люблю его, - просто отвечает Джаред. – И я знаю, что он тоже меня любил, так что… это должно произойти, да? Он должен вернуться.
- Все меняется, Джаред. Люди меняются.
Джаред качает головой, хватает руку Сэнди и отводит ее от своего лица.
- Давай не будем об этом говорить? – просит он, и Сэнди хмурится еще сильнее, а потом снова вздыхает и, вывернув руку из его хватки, прижимает ладонь к его груди и кладет голову ему на плечо.
Они оба надолго замолкают, сидя в напряженной и неуютной тишине. В детстве Джаред как-то видел мультик про лосенка, которого разлучили с семьей. Он не слишком хорошо помнит сюжет, но помнит, как лосенок смотрел в небо, на луну и россыпь звезд, и представлял, что то же самое делает сейчас его семья. Что они видят одно и то же, просто из разных уголков Земли.
И это просто смешно, но Джареду все еще как будто становится чуть легче, когда он представляет, что Дженсен, где бы он ни был, тоже сейчас смотрит на звезды. Что он стоит сейчас, запрокинув голову, и видит то же самое темное небо. Интересно, там у него звезды видно лучше, или небо еще сильнее затянуто облаками, или свет звезд перебивают огни большого города? Один ли он? Думает ли он о Джареде?
Из раздумий Джареда выбивает тихий голос Сэнди.
- Как думаешь, у Чеда есть хоть малейший шанс продержаться первый семестр?
Джаред выдыхает, почти улыбаясь.
- Я буду рядом, чтобы присматривать за ним.
- Везет тебе.
- Эй. Должен же кто-то это делать.
Он чувствует, как Сэнди улыбается ему в плечо, чувствует, как она поворачивает голову, чтобы запечатлеть легкий поцелуй прямо у него над сердцем. Мягко улыбаясь, он пропускает ее волосы через пальцы, глядя, как сквозь облака мерцают звезды, и изо всех сил пытаясь не обращать внимания на глухую боль в груди. Боль, которая никогда не уходит до конца.

* * *
Дженсен позволяет себе выдохнуть, когда родители исчезают за углом, и запрокидывает голову, подставляя лицо теплому калифорнийскому солнцу. Свежий сухой воздух – приятная перемена после влажного Восточного побережья. Его рубашка липнет к спине, он весь взмок, таская бесчисленные коробки наверх в свою комнату в общежитии. Но это даже приятно. Это позволяет почувствовать, что он еще на шаг приблизился к свободе.
Когда он поднимается в свою комнату, Дэниил уже там, сидит на краешке кровати, которую, вероятно, займет его сосед, когда наконец-то соизволит появиться, и пролистывает журнал. Когда Дженсен заходит, она поднимает глаза от журнала и улыбается.
- Ну…
- Ну вот, - отвечает Дженсен, облокачиваясь на закрытую дверь.
Мгновение она смотрит на него, а потом откладывает журнал и поднимается на ноги. На ней шорты и топик, волосы забраны в хвост, и Дженсен уже не в первый раз замечает, как она потрясающе красива. Даже сейчас вместе с этим осознанием приходит что-то вроде облегчения.
Встав прямо перед ним, Дэниил кладет руки ему на талию, проводит ими вверх, к груди, подходя ближе, и улыбается, глядя на него снизу вверх.
- Значит, у нас есть немного свободного времени, прежде чем начнется приветственное собрание?
- Ммм, - говорит Дженсен, улыбаясь в ответ и кладя руки ей на бедра. – И почему мне кажется, что ты уже что-то задумала?
- Может быть, потому, что ты так хорошо меня знаешь? – отвечает она, легко целуя его в уголок губ.
- Хмм, - говорит Дженсен, слегка поворачивая голову, ощущая вишневый вкус ее блеска для губ. Она отстраняется, все еще хулигански улыбаясь.
Дженсен ждет, когда у него что-то шевельнется в паху. Но ничего не происходит. Это не неожиданность, но Дженсен все равно чувствует укол разочарования. Дэниил потрясающая, и он совершенно точно ее любит, должен ее любить, если хочет вопреки желанию родителей последовать за ней аж в Лос-Анджелес. Они хотели, чтобы он пошел по стопам отца и брата и поступил в Принстонский университет, «чтобы элитное среднее образование, в которое мы вложили столько денег, не пропало даром».
Он никогда не говорил прямым текстом: «Я уезжаю, потому что влюблен в одну девушку. В девушку. Разве не об этом вы всегда мечтали?» - но он достаточно ясно намекнул на это, и в конце концов они уступили. Пусть неохотно, но Дженсену плевать. Он теперь здесь, еще на шаг ближе к свободной жизни, над которой не будет нависать тень его родителей. И у него есть Дэниил.
- Ну же, - говорит она, хватая его за грудки и оттаскивая от двери.
Он не сопротивляется, позволяет ей утянуть себя в середину комнатки, где она проскальзывает руками ему под рубашку. А это уже несложная часть. Знакомая. Поначалу это было не так, но как только он научился отталкивать в сторону болезненные воспоминания о Джареде каждый раз, когда Дэниил прикасается к нему, стало проще.
А теперь он даже рад этим прикосновениям. Дэниил проводит рукой по его спине под рубашкой, прижимается ближе, и Дженсен, закрыв глаза, вспоминает улыбку Джареда, мелкие морщинки, собирающиеся у уголков его глаз, и родинку на скуле. Вспоминает, как Джаред клал руку ему на бедро, вспоминает вкус его кожи, более острый и горький, чем у Дэниил. От его кожи всегда слегка веяло запахом травы, а не огуречно-дынным тоником, которым пользуется Дэниил. Он вспоминает, как они часами могли просто целоваться, пока у них не немели губы, пока их не покидали все силы, а в джинсах не становилось липко и мокро.
Это ужасно, это неправильно, это предательство, но Дженсен всегда кончает сильнее всего, когда вспоминает. Поэтому он продолжает вспоминать.
Они целуются прямо здесь, в центре комнаты с голыми цементными стенами, посреди нераспакованных коробок. Долгие, ленивые, влажные поцелуи, которые заставляют Дженсена застонать и податься вперед, чувствуя, как член в джинсах постепенно затвердевает. Дэниил очень хороша, она знает, сколько брать и сколько отдавать, знает, что ему нравится, когда она проводит ногтями вниз по его спине. Иногда он может кончить, совсем не думая о Джареде, иногда ему хватает зубов Дэниил на шее и ее изящных тонких пальчиков на члене.
И пусть тогда оргазмы не такие головокружительные, но он все равно ценит такие моменты. Ему кажется, что так честнее. Безопаснее. Тогда он может надеяться, что он не всегда будет таким.
На этот раз они не успевают до этого дойти. Он как раз возится с застежкой лифчика Дэниил, а она придерживает его за край джинсов большим пальцем, когда распахивается дверь.
Дженсен отпрыгивает от Дэниил и громко прочищает горло, чувствуя, как пылают щеки, а парень в дверях только ухмыляется.
- Черт, не обращайте на меня внимания, - говорит он, взмахивая в их сторону футляром с гитарой, который он держит в руке.
- Мы не… - заикаясь, выдавливает Дженсен и, сглотнув, засовывает руку в карман джинсов, безуспешно пытаясь выглядеть как можно невинней. – Все нормально, мы ничего такого не делали. Она просто… ммм… ей что-то попало в…
Парень опускает гитару на пол и поднимает руку, перебивая его:
- Окей, расслабься. Я твой сосед по комнате, а не мамочка. Не напрягайся.
Все еще слегка озадаченный, Дженсен в упор смотрит на парня. Он ниже Дженсена, унего козлиная бородка и длинные каштановые волосы, спускающиеся до плеч. Он улыбается - немного криво и очень тепло - и протягивает руку:
- Я Крис Кейн, - говорит он, и Дженсен кивает. Он видел это имя в брошюрке, которую ему выдали сегодня утром. – Можешь звать меня просто Кейном, если хочешь. Или просто Крисом – все равно.
- Дженсен, - представляется он, и они крепко жмут друг другу руки.
- Точно, Дженсен Эклз, - говорит парень – Крис – дергая Дженсена на себя, чтобы хлопнуть его свободной рукой по плечу. – Офигенное имя, приятель. Рад знакомству.
Есть в его голосе что-то успокаивающее; что-то в ритме его речи заставляет Дженсена впервые за долгое время почувствовать себя, как дома. Незаметно для себя он расплывается в улыбке и бросает взгляд на Дэниил, когда Крис отпускает его.
- Я Дэниил, - говорит она, слегка усмехаясь, когда Крис смотрит на нее. – Девушка Дженсена.
- Я догадался, - отвечает Крис, и от внимания Дженсена не укрывается, как Крис задерживает на ней взгляд чуть дольше, чем следовало бы. Впрочем, он к этому привык; парни всегда обращают внимание на Дэниил. Его это никогда особо не беспокоило. Через секунду Крис выходит из ступора и спрашивает:
- Так что, ты тут избавляешься от балласта или вы будете вместе учиться?
- Вместе, - говорит Дэниил, посылая Дженсену короткую улыбку. – Не хотели проверять чувства расстоянием.
Крис смотрит на него, и Дженсен, чувствуя, что краснеет, трет рукой шею сзади. Как-то странно этот парень смотрит на него, как будто уже видит его насквозь, видит всю его ложь. Дженсен не знает, как на это реагировать.
- Хмм, - говорит Крис с очередной ослепительной улыбкой. – Как это мило.
Дженсен не может понять, искренне он это говорит или со снисхождением, но обнаруживает, что его это не слишком заботит. Они едва познакомились, а Дженсен уже уверен, что ему нравится этот парень. Дженсен таких, как он, никогда еще не встречал.
Тогда Крис кивает через плечо и говорит:
- Эй, мне нужно притаранить сюда еще несколько коробок, но я собирался поужинать в «Рандеву», когда закончу. Не хотите со мной? Можем потрепаться, узнать друг друга получше. Или, - добавляет он, едва заметно ухмыляясь Дженсену, - я могу пойти один и позволить вам, детки, закончить начатое. Решать вам.
Дэниил смеется, легко и весело, и берет Дженсена под руку.
- Поужинать – это хорошая мысль, - говорит она и пихает Дженсена плечом.
И Дженсен кивает и говорит, ни на секунду не отрывая взгляда от Криса:
- Да. Да, отличная мысль.


Двадцать один.

Джаред хмуро перечитывает список покупок и снова переводит взгляд на прилавок со свежими овощами – специальная установка как раз распыляет над ними облачко мелких капель.
- Творог и сметана есть, - говорит Мэган, сваливая упаковки в тележку, и фыркает: - В чем проблема?
- Кориандр, - бормочет Джаред, все еще изучая прилавок и вывешенные сверху ценники. Морковь, огурцы, брокколи, салат-латук, спаржа. Пучки зеленого лука раз за разом вводят его в заблуждение – он мог бы поклясться, что именно они ему и нужны.

- Ты серьезно? – спрашивает Мэган, и Джаред искоса смотрит на нее, нахмурив брови. – Ты прожил двадцать один год, так и не узнав, как выглядит кориандр?
- Я знаю, как он выглядит, когда я его ем, - защищается Джаред. Мэган закатывает глаза, хотя уголки ее губ слегка приподнимаются, и, развернувшись, и решительно проходит на пару метров вперед. Секунду он просто смотрит ей в спину, а затем отправляется следом, волоча за собой тележку.
- Кориандр, - говорит Мэган, указывая на горку зелени с мелкими листочками, и хватает один пучок. – Найди мне пакетик.

- О как, - Джаред внимательно изучает пучок, прежде чем выполнить указание. – А когда он порезан и с чем-то еще смешан, совсем по-другому выглядит.

- Ага. Удивительно, как это так получается.

- Иди ты. Я последние три года прожил на лапше быстрого приготовления, - отшучивается Джаред, даже не пытаясь скрыть улыбку. Он ни за что в этом не признается, но, когда он приезжает домой, проводить время с сестрой, перебрасываясь шутками – это одна из его главных радостей. До того, как он уехал в колледж, они только и делали, что собачились, но теперь все стало по-другому. Похоже, общение с младшими лучше дозировать. – Скоро и у тебя так будет. Вот подожди еще немного.
- Нет, видишь ли, я уже тебя обогнала, - говорит она, завязывая узел на пакете и бросая пакет в тележку. – Потому что я уже умею готовить. Лапша мне не понадобится.
- Это ты сейчас так говоришь, - ухмыляясь, со знанием дела заявляет он. – Вот подожди, пока начнут накапливаться контрольные, и появится еще миллион всего, что нужно будет сделать, прочитать и выучить. Тебе времени…

Он замолкает, заметив за плечом Мэган знакомую фигуру с короткими темно-русыми волосами и широкими плечами. Человек выбирает лук - берет в руки одну луковицу за другой, внимательно осматривает и откладывает, выбирая следующую. И черт – черт, Джареду знакомо это лицо. Этого не может быть, но ему знакомо это лицо.

- Твою мать.
- Что? – спрашивает Мэган, и Джаред краем глаза видит, как она оборачивается. Он не может оторваться, продолжает бессовестно пялиться на этого человека, который, похоже, наконец сделал выбор и, сложив луковицу и закрутив верх пакета, толкает тележку вперед.
Сердце Джареда совершает кульбит и он двигается, не раздумывая, оставляя Мэган позади.
- Дженсен.

Парень медленно останавливается и слегка поворачивает голову, словно прислушиваясь, не зная, подождать или продолжать идти. А Джаред словно оцепенел, он просто смотрит и ждет, затаив дыхание, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Джаред готов поклясться, что дальше все происходит в замедленной съемке: Дженсен стоит к нему спиной, лишь слегка повернув голову, так что Джареду видно, как он приподнимает бровь и беззвучно шевелит губами, а затем оборачивается, смотрит через плечо прямо на Джареда, и этот взгляд кажется одновременно таким знакомым и таким чужим. Сперва в зеленых глазах не мелькает и тени узнавания, и Джаред чувствует, как внутренности сжимает ледяной рукой паники.

Он судорожно вдыхает и, спотыкаясь, делает еще шаг вперед. С его губ срывается смешок, и ему удается выдавить:
- Дженсен. Джен, это я. Это…

Дженсен моргает, и его лицо проясняется.
- Джаред.

Его голос стал ниже, глубокий и раскатистый, он проникает в Джареда до костей, заставляет кровь бежать быстрее, и Джаред расплывается в улыбке. По его венам разносятся облегчение, недоверие и чистая, незамутненная радость.

- Я не… - начинает Джаред, и прерывает сам себя тихим смехом, подходя еще на шаг ближе. – Что ты здесь делаешь? Я думал… Господи, сам не знаю. Не знаю, что я думал, просто… Боже, ты здесь.

Дженсен стоит, не шелохнувшись, не отрывая глаз от Джареда.
- Да, эээ… Я здесь, - говорит он, и, натужно рассмеявшись, поднимает руку. – Сюрприз.

Все тело Джареда кричит, хочет рвануться вперед и крепко сжать Дженсена в объятьях, но ему удается сдержаться. В конце концов, прошло целых пять лет. Пять лет, в течение которых они никак не контактировали, пять лет, наполненных учебой, новыми друзьями и новыми отношениями. Пять лет, за которые они выросли. Он уже не тот парень, с которым познакомился Дженсен, когда им было по семь лет, и не тот парень, который в четырнадцать лет поцеловал его в туалете в гостях.

И он уверен, что Дженсен тоже уже не тот.
- О, привет, а я тебя помню.

Голос его сестры с легкостью вытряхивает Джареда из ступора, и он резко вдыхает, поворачиваясь.
- Да, Джен. Он, эээ…
- Приехал погостить, - говорит Дженсен, бросая на Джареда быстрый взгляд. В его глазах таится вопрос, который Джаред не совсем понимает, но суть он, кажется, уловил. Хотя сейчас совсем неподходящий момент. – Рождественские каникулы, и все такое.

- Чувак, я каждый год приезжаю, а тебя ни разу не встречал, - говорит Джаред. Он не упоминает о том, что специально проверял - возможно, даже каждый год по нескольку раз проезжал мимо особняка Эклзов, просто чтобы посмотреть вблизи. Его не слишком вдохновляет мысль о том, что Дженсен может решить, будто он превратился в одержимого фаната.
- Да, ммм, - говорит Дженсен с тихим смехом, и снова растеряно улыбается. – Это первый раз за некоторое время.
- Зв пять лет, - не подумав, брякает Джаред, и чертыхается про себя, когда Дженсен морщится, и соглашается еще тише:
- Да.

- Ну, лично я тебя точно не виню, - встревает Мэган, награждая Джареда слишком знакомым взглядом. Этот взгляд говорит о том, что она знает чересчур много и в ближайшие несколько часов в покое не оставит. Мысль о поездке домой уже вселяет в него ужас. – Я бы тоже не хотела возвращаться. Не сюда.

Джаред слегка хмурится, но Дженсен, похоже, расслабляется; уголки его губ приподнимаются в едва заметной улыбке, и он кивает.
- Тут не так уж плохо, - говорит он, снова бросая быстрый взгляд на Джареда. – Могло быть и хуже.

Грудь Джареда распирает от надежды, и он выпаливает:
- Эй, так… Сколько ты здесь пробудешь? Нам надо… ну, встретиться. Может, выпить как-нибудь, или типа того. Если хочешь.

Глаза Дженсена округляются, и у Джареда на секунду замирает сердце, потому что он уверен, что сейчас Дженсен откажет. Нет, Джаред никогда не примет этот отказ, но давить на Дженсена ему бы не хотелось.

Но Дженсен моргает, и потрясение на его лице сменяется немного натянутой улыбкой.
- Да, надо бы. Это было бы… То есть, у меня есть кое-какие семейные дела, с которыми надо разобраться, но как только я закончу…

- Да, конечно, да, - Джаред шумно выдыхает, его лицо, кажется, сейчас треснет от улыбки. – Без проблем. Просто… позвони мне, и мы все решим. Когда угодно, серьезно. Давай я тебе запишу свой номер.

Когда он обнаруживает, что ему нечем писать, Мэган закатывает глаза и достает ручку из своей сумочки, щелкает ею у него перед носом и отрывает чистый уголок от списка покупок. Он торопливо записывает номер своего мобильного и домашнего телефонов (домашний остался прежним, но он не знает, помнит ли его Дженсен, и спрашивать не собирается) и протягивает бумажку Дженсену.

Дженсен кивает на ручку у него в руке.
- Я могу… тоже дам тебе свой телефон, раз уж случай подвернулся.
- Да, точно, - говорит Джаред, спешно протягивая ему ручку. – Отличная мысль.

Через несколько секунд Дженсен отрывает крошечный клочок все от той же бумажки и протягивает его Джареду. Их пальцы на мгновение соприкасаются, и Джаред зажимает обрывок в кулаке.

- В общем, договорились, - говорит Дженсен, сжимая свой обрывок и слабо, неловко улыбаясь. – Мне надо тут закончить, но… эмм… Я позвоню.

- Ага, - соглашается Джаред, и, поняв намек, делает шаг назад и едва не врезается в сестру. – Да, супер, я тогда просто… Я правда очень рад тебя видеть.
Дженсен смеется, тихо и легко, и от этого звука у Джареда снова все сжимается в груди.
- Я тоже, - улыбается Дженсен, и Джаред тут же узнает эту улыбку. Такую улыбку Дженсен приберегал только для него. И Джаред уже почти поверил, что никогда больше ее не увидит.
Улыбка сходит с лица Дженсена, когда он переводит взгляд на Мэган и, кивнув ей на прощание, снова поворачивается к своей тележке.

Сглотнув, Джаред наблюдает, как он уходит, слышит, как скрипят по плиткам колесики тележки.

В следующую секунду Мэган прочищает горло, и когда Джаред встречается с ней глазами, он чувствует, как по лицу разливается краска.
- Понятия не имею, что тут сейчас произошло, - говорит она, складывая руки на груди и приподнимая бровь, - но что-то произошло, и с тебя объяснения.

Опустив голову, Джаред убирает номер Дженсена в нагрудный карман и хватает тележку.
- Потом, - обещает он, и передает ей список. – Что у нас дальше?

Мэган долго смотрит на него без улыбки, сощурив глаза, а затем выдыхает.
- Ладно. Нам нужны сдобные рулетики и мюсли. Но не думай, что тебе удастся отвертеться.

- Конечно, - бормочет Джаред, направляя тележку в хлебный отдел.

* * *

Дженсен ставит сложенную пополам бумажку с номером на комод в своей бывшей комнате, будто рождественскую открытку. Она дразнит его, безмолвно искушая каждый раз, когда он достает из комода носки или трусы, каждый раз, когда смотрит на часы.

Где-то в глубине души он знал, что это может случиться, что у него есть все шансы случайно столкнуться с Джаредом. Но он не позволял себе задумываться об этом, и уж точно не позволял себе надеяться. В конце концов, какова была вероятность, что они встретятся? Прошло пять лет. Он знал, что Падалеки никуда не переехали – его родители по-прежнему не упускали случая язвительно упомянуть их время от времени – но он всегда думал, что Джаред выберется отсюда, когда закончит школу. Уедет куда-нибудь, и начнет собственную жизнь, осядет в каком-нибудь местечке, таком же живом и интересном, как он сам, где люди смогут по-настоящему оценить его.

Конечно, была высока вероятность и того, что у Джареда есть какие-то отношения. Может он и не женат, но у него наверняка кто-то есть, девушка или парень. И это не должно бы его задевать, но Дженсена выводит из себя даже сама мысль об этом. То, что было между ними, осталось в далеком прошлом, похороненное вместе с частью его жизни, вспоминать о которой слишком больно. Его больше не волнует это прошлое. Не должно волновать. Черт возьми, да три года назад он ради девушки переехал на другой конец страны. И да, в итоге они разбежались, но все равно, что-то это да значило.

Он все еще смотрит на бумажку, когда звонит телефон, вытряхивая его из оцепенения. Сердце подпрыгивает, и он торопливо, неловкими пальцами выуживает телефон из кармана. Когда на экране высвечивается ярко-синее «КРИС», разочарование смешивается с облегчением.

- Привет, - говорит он, не в силах скрыть недовольство.

И, конечно, Крис тут же это замечает.
- Эй, приятель. Что случилось?

- Чувак, это ты мне звонишь.

- А ты отвечаешь так, будто тебе не до того. Я помешал?

Метнув взгляд на комод и покачав головой, он отворачивается.
- Не, все нормально. Я просто… задумался. Что тебе нужно?
- Задумался, - эхом откликается Крис, откровенно игнорируя вопрос. Дженсен так и видит, как он задумчиво поджимает губы, и готовится к допросу. – Хмм. Что бы это могло значить? Это как-то связано с твоими родителями? Они по-прежнему король и королева Хуйвилля?

Дженсен невольно хрюкает от смеха, переплетая руки.
- Нет, если я от этого становлюсь принцем Хуйвилля.
- Черт, парниша, я думаю, ты был бы в восторге. Столько членов в твоем распоряжении. Это ж просто Рай.
Крис это не всерьез, он постоянно отпускает подобные комментарии, тонкие шутливые намеки, из-за которых Дженсен каждый раз краснеет и заикается, хоть он и знает, что Крис ничего такого не имеет в виду. За три года он должен был бы привыкнуть, но Крису удается каждый раз застать его врасплох. Хотя Дженсена не должно бы это задевать.
- Ты больной, - говорит Дженсен, с трудом удерживая ровный тон.
- Ты мне расскажешь уже, что за хрень у тебя происходит, или так и будешь ломаться, как сучка?
- Не может быть, чтобы ты из-за этого звонил.

- Еще как может. У нас с тобой психическая связь. Помнишь ту ночь, когда мы надрались вхламину и ты пытался надеть на ногу вазочку с желе, потому что решил, что это сандалий? Вот тогда это и случилось. Я подлил кое-какую дрянь тебе в сок, приятель. Что-то типа зелья. Мне его одна чикса с занятий по физике дала.

- Если бы у нас была психическая связь, тебе бы не нужно было спрашивать, что случилось.

- Ага! Ты есть ты все-таки признаешь, что что-то случилось, - заявляет Крис. – Отлично. Осознание проблемы – первый шаг на пути к решению. Шаг второй: выкладывай.

- Сволочь ты.

- Ага. А еще твой сосед по комнате, доверенное лицо, соратник и лучший, блядь, друг, так что рассказывай, из-за чего ты так распереживался, пока я не привлек тяжелую артиллерию. У меня есть Дэниил, и я умею обращаться с таким оружием.

Дженсен тяжело вздыхает и падает на кровать. Закусив губу, он обдумывает, что сказать, и понимает, что, в общем-то, неважно, как он это сформулирует. Крис сразу просечет, если он начнет пускать пыль в глаза, упрется рогом и таки выдавит из него правду. Так что можно просто сразу перейти к делу.
- Я на днях встретил Джареда.
- Джареда, - тихо отзывается Крис, и от задумчивости в его голосе Дженсену становится не по себе. – Ах да, мой блистательный предшественник.
Джаред уж никак не предшественник Криса; они попадают в абсолютно разные категории, и он уверен, что Крис не стал бы спорить, если бы знал всю правду. Но он сдерживается и не говорит этого. Дженсен не готов сейчас к такому признанию, и никогда не будет готов. Так что он просто говорит:
- Просто… странно как-то, наверное. Столько воды утекло. Он хочет пойти выпить вместе, но это же стопудово будет безумно неловко, да? В смысле, ну о чем нам с ним говорить?

- Хмм. Ну, - тянет Крис, - вы могли бы, например, упомянуть одно незавершенное дельце между вами.
- Что за незавершенное… о чем ты вообще говоришь? – спрашивает Дженсен, чувствуя, как почему-то начинают пылать щеки.

- Дженни, я выслушиваю, как ты поешь этому парню оды, чуть ли не с первой минуты нашего знакомства. Ты рассказываешь о нем так, будто в детстве ты ни на секунду не мог оторваться от его члена. Что впечатляет, учитывая все твои упоминания о том, как твои родители ненавидят всю его семью. Я просто говорю, что атмосфера Ромео и Джульетты прямо-таки витает в воздухе, приятель. Только… без всех этих самоубийств, насколько я знаю.

Потрясенный, Дженсен может только моргать. Он едва дышит. Он всегда знал, что Крис слишком многое подмечает, слишком многое знает, но он всегда верил, что это ему удалось утаить. Это его самая большая тайна, и он рассчитывал, что таковой она и останется.

Когда Крис снова начинает говорить, его голос звучит мягче, и от этого Дженсену становится едва ли не еще больше не по себе.
- Я не знаю подробностей, старик. Правда не знаю. Но ты никогда ни о ком не говорил так, как о Джареде. Думаешь, у вас с Дэниил просто не сложилось? Ничего подобного. Насколько я понимаю, вы с ней никогда и не сходились толком. Не знаю, что там этот парень с тобой сделал, перед тем как ты отправился на Восточное побережье, но, по ходу, чувак, сердце ты ему давно уже отдал. И ты можешь сколько угодно считать это чушью, но я просто говорю, что вижу.

- Он ничего не сделал, - выдавливает из себя Дженсен, морщась от того, как слабо звучит его голос.
- Что-что?
- Я говорю… говорю, он ничего не сделал. Просто был собой. Вот и все.

- О-кей, - снисходительно протягивает Крис. – Так в чем проблема?
Дженсен вздыхает, чувствуя, как в нем тяжело оседает каждая частица его прошлого, и проводит рукой вниз по лицу. Он невольно думает, что если Крис о стольком догадался, то мог бы и остальное сам додумать. Хоть бы для того, чтобы Дженсену не пришлось напрягаться.
- В этом-то и проблема, - говорит он и продолжает выкладывать.

* * *

Джаред вбил оба дженсеновских номера в мобильник, и хоть убей не знает, что с ними делать.
Так что он делает единственную вещь, которая кажется ему разумной: звонит Сэнди.
- Он здесь, - говорит он ей. – Дженсен. Здесь.
- Постой, Дженсен? Дженсен Эклз?
- Мы столкнулись в продуктовом магазине. Он покупал лук.
- Он… умоляю, только не говори, что он работает на своего отца или что-то вроде того. Боюсь, этого я не переживу.
- Нет, он… Ну, то есть мне кажется, что нет. Я правда думаю, что он просто в гости приехал.
Сэнди стонет, но он слышит облегчение в ее голосе, и невольно улыбается.
- Он дал мне свой номер телефона. Думаю… я должен ему позвонить, правильно? Что если он больше не вернется? Может, это в последний раз.

- Как он выглядит? – спрашивает Сэнди - похоже, она не обращает никакого внимания на то, что Джаред переживает кризис. – Готова спорить, он по-прежнему хорошенький. Он всегда был хорошеньким. О, эти глаза…

- Я всегда знал, что он тебе нравится больше, чем я.
- Ну, знаешь ли, - говорит Сэнди, все еще поддразнивая. – Он не разбивал мне сердце, так что…
- Я не разбивал тебе сердце!
- Ты разбил мне сердце. Мне было четырнадцать. Это было для меня тяжелейшей травмой.
- Сэнди.
Она смеется и громко вдыхает.
- Ну правда, расскажи, как он выглядит?

- Все так же, - говорит Джаред. – Выше стал. Хмм, - он вздыхает, улыбаясь себе, и трет ладонью подбородок. – Господи, он чертовски хорошо выглядит, Сэнди. Очень. Прическа изменилась, теперь у него короткие волосы, и так торчком стоят. И веснушки никуда не делись.
- А что, ты думал, они с возрастом просто исчезнут?
- Нет, я просто… Заткнись.

Она смеется уже мягче, и ее тон неуловимо меняется, когда она говорит:
- Ладно. Так почему ты ему до сих пор не позвонил?
- Не знаю. Я предложил сходить выпить, и он как будто был не против, но что если он просто пытался избежать неловкости? Ну, в смысле, там была Мэган. Может быть, он просто не хотел привлекать к этому всему лишнего внимания.
- Значит, он тебе тоже еще не позвонил, - произносит Сэнди, словно что-то прикидывая в уме.
- Это плохой признак, верно?

- Нет, это просто признак того, что все мальчишки – дураки. Но это мы и без того знали.
- Это не помогает.
- Позвони ему, - говорит Сэнди с добродушным раздражением. – Он бы не давал тебе свой номер, если бы не хотел, чтобы ты им воспользовался.
- А если он не ответит?
- Значит не ответит. Оставишь ему сообщение. Джаред, я знаю, что ты умеешь пользоваться телефоном.
- А что, если будет неловко?
- Господи, ты успокоишься или нет? – рявкает она, но резкость смягчается последующим тихим смехом. – Дженсен был твоим лучшим другом десять лет, и еще два года твоим… сам знаешь. Парнем. И ты все еще по нему сохнешь. Нельзя на это все забить просто потому, что может быть неловко.

Джаред сглатывает, смахивая с коленки несуществующую пылинку.
- Знаешь, сколько всего может измениться за… - Его прерывает глухое пиканье в ухе, и он, нахмурившись, отводит телефон, чтобы взглянуть на экран. – Чед звонит, - говорит он ей. – Когда я в последний раз не ответил на звонок, он привел домой трех девчонок с какой-то тусовки и устроил оргию прямо у моей кровати.
- Вау, - говорит Сэнди после тщательно выдержанной паузы. – Спасибо, что поделился.
- Надо признать, он тогда подумал, что меня нет дома. В общем, потом поговорим, ладно?
- Хорошо. Только Джаред…

- М?
-Позвони ему.

Джаред смеется в ответ, тихо и неуверенно, а затем переключается на линию Чеда.
- Привет.
- Чувак, нескоро же ты. Ты там дрочил что ли?
- Ага. Решил сперва закончить. У меня сейчас вся рука измазана.
По воцарившемуся молчанию Джаред понимает, что этот раунд однозначно остался за ним, и он уже ухмыляется, когда Чед говорит:
- Ты больной урод, знаешь?
Джаред засовывает палец в рот и громко причмокивает, так что Чед демонстративно вздыхает и наконец орет:
- Ладно, ладно! Хватит!

- Ты первый начал.
- Ладно, олень. Есть планы на Новый Год?
- На канун?
- Ага. Только что узнал, что у Кэссиди намечается вечеринка.
- Постой, как так вышло, что ты узнал о вечеринке у Кэти раньше, чем я?

- Чувак, эта цыпочка по мне просто изнывает, - отвечает Чед. – Однозначно меня хочет.

- Я знаю Кэти с пятого класса. У нее не такой плохой вкус.
- Иди в задницу. Никакая девчонка не может сопротивляться чарам Самого Чеда.
- Иногда я не могу поверить, что я с тобой дружу.
- Да, меня и самого это иногда озадачивает, - отвечает Чед без тени сарказма. – Ну так, как ты насчет вечеринки?

Джаред взвешивает за и против. Канун Нового Года можно было бы провести с Дженсеном, хорошее оправдание, чтобы пойти в бар, или в клуб, или типа того. Или просто посидеть у него дома, смотреть старые фильмы до самого боя часов. Но может возникнуть слишком большая напряженность, со всеми этими полуночными традициями. Обычай целоваться под бой часов, и все такое. Может возникнуть неловкость.
Большая неловкость.
- Ага, - говорит он, тихо обещая себе, что после этого обязательно позвонит Дженсену и договорится о встрече. Если Дженсен первым не позвонит. – Да, будет круто.

* * *

Дженсен подумывал о том, чтобы не пойти. Вряд ли большинство гостей его вообще помнит, а у те, которые помнят, наверняка черте что напридумывали о причинах его отъезда тогда. Он знает, что по городу ходили разные слухи; Макензи делилась с ним самыми увлекательными. В его любимом фигурировало похищение им сотен тысяч долларов, принадлежащих его родителям, и последующее бегство в Тибет с целью стать монахом. Иногда это кажется ему неплохой идеей.

Так что придется столкнуться с этими слухами. А еще его ожидают неловкие улыбки и попытки завязать беседу с тонной незнакомцев, одновременно стараясь влить в себя достаточно алкоголя, чтобы раскрепоститься, но не слишком много, чтобы не совершить какой-нибудь совсем уж идиотский поступок. Этих поступков ему в колледже хватило.

И Джаред. Джаред, скорее всего, будет там. Может возникнуть неловкость.

Разумеется, в конечном счете, это еще и единственная причина, по которой он вообще решил пойти.

К тому времени, когда он приезжает, дом уже набит под завязку, и Кэти едва не сбивает его с ног, стоит ему только войти внутрь.

- Дженсен! Господи Боже мой, Дженсен! Вот уж не думала, что ты придешь! – говорит она, сияя, убирает руки с его плеч и обхватывает ладонями его лицо. – Господи, ты только посмотри! Посмотри на себя! Серьезно. Конечно, ты и в школе был симпатичный, и все такое, но теперь… черт, мне просто хочется облизать тебя с ног до головы.

Чувствуя, как краска заливает его лицо, Дженсен со смехом кладет руку ей на талию.
- Ух ты, а ты напилась.

- Ну, может немножко и напилась, - говорит Кэти и, слегка покачнувшись в его сторону, упирается руками ему в грудь. – А ты – просто секс! Серьезно, ты возмутительно сексуален. Ты что, сбежал, чтобы стать моделью или что-то типа того? – Тут у нее загораются глаза, она широко раскрывает рот, прежде чем снова расплыться в широченной улыбке. – О Господи, так оно и есть, да? Теперь-то все ясно! На какую компанию ты работаешь? Кельвин Кляйн? Эберкромби?

- Почти, - отвечает Дженсен, пытаясь сдержать усмешку. – Нижнее белье «Виктория Сикрет»

Кэти слегка отстраняется и моргает. А потом с силой шлепает его по плечу.
- Если бы я выпила чуть-чуть больше, я бы тебе поверила.

Дженсен приподнимает бровь.
- Честно говоря, не знаю, как и реагировать.

- Можешь принять к сведению, что тебе нужны сиськи побольше, - отвечает она, и ее почти не шатает, когда она делает шаг назад. – Но серьезно. Выглядишь очень хорошо.

Она все еще не слишком твердо стоит на ногах, так что Дженсен держит руку наготове, чтобы подхватить ее если что. Он улыбается.
- Спасибо. Эмм… ты тоже.

- Вау, это прозвучало очень убедительно.
Дженсен усмехается.
- Ты знаешь, что потрясающе выглядишь, Кэссиди, так что хватит напрашиваться на комплименты.

- Ладно, - говорит она, отмахиваясь, и делает еще глоток из своего стакана. Безуспешно пытаясь скрыть улыбку, она проглатывает свой напиток и указывает поверх толпы. – В кухне есть пиво. И всякие закуски. Угощайся. Если, конечно, не боишься испортить свою девичью фигурку.

- Ха. Ха, - говорит Дженсен, уже направляясь в сторону кухни. Когда Кэти снова окликает его по имени, он останавливается и оглядывается.
Кэти улыбается ему, кривовато, но искренне. И говорит:
- Я очень рада тебя снова видеть, Дженсен.
- Да, я тебя тоже, - отвечает он, и понимает, что говорит чистейшую правду.
Он без труда находит кухню – она там же, где была, когда он в последний раз переступал порог дома Кэти, и это странным образом успокаивает: по крайней мере, это не изменилось. Сама кухня тоже практически не изменилась: стены не перекрашивали, мебель не меняли. В дальнем углу стоит какое-то новое растение в горшке, но зато Дженсен узнает резную разделочную доску, висящую над плитой, и керамическую кошечку Манеки Неко у раковины.
Единственная серьезная перемена, которую замечает Дженсен – это соотношение количества пива и лимонада. Вот это – что-то новенькое.

Он вежливо улыбается группке людей, которых не узнает, хватает «Корону» и пару минут просто стоит, растворяясь в знакомой обстановке, подготавливая себя к возвращению в толпу. Встреча с Кэти была чем-то вроде пробного запуска; его не покидает предчувствие, что с течением ночи напряжение будет только расти.

Откинув голову, Дженсен делает большой глоток пива и выходит из кухни, проглатывая горечь. Он поворачивает за угол и….
- Ох, осторожней. Извини, приятель, я не…

Здоровенная рука обхватывает его предплечье, не давая ему влететь в два метра чистых мышц.
- Извини, - бормочет Дженсен, отступая, и его взгляд упирается в знакомые широко раскрытые глаза цвета лесного ореха.
- Дженсен.
Дженсен сглатывает и сильнее стискивает пальцы на горлышке бутылки.
- Джаред. Привет.

Это непохоже на их встречу в супермаркете. Как минимум потому, что сейчас они в прямом смысле столкнулись, и это как-то более неожиданно и волнующе. Джаред здесь, впервые за много лет он стоит прямо перед ним, во плоти, залитый тусклым светом. Он высокий, выше, чем Дженсену показалось в магазине, из-за чего Дженсен кажется сам себе непривычно, необычайно низким. К тому же Джаред раздался в плечах, футболка с эмблемой университета туго обтягивает его мышцы. А его волосы по-прежнему такие же непослушные, густые волнистые пряди спускаются Джареду на шею, и Дженсен внезапно отчетливо вспоминает, как пропускал их сквозь пальцы.
- Старик, ты… - начинает Джаред, обрывая поток мыслей, и с коротким смешком тянет Дженсена из прохода, за угол коридора. Дженсен послушно следует за ним, все еще слишком ошарашенный, чтобы возмущаться тем, что его куда-то тащат, пусть и мягко.
– Черт, что ты вообще здесь делаешь?
Дженсен не совсем понимает, что скрывается за этим тоном, и, поджав губы, он делает шаг назад; рука Джареда падает с его плеча.
- Кэти, - говорит он, бросая быстрый взгляд на веселящуюся толпу. – Через Маккензи. Она услышала, что я в городе и… ну, распространила приглашение и на меня, я так понимаю.
- Значит, твоя сестра тоже здесь?

- Нет, - отвечает Дженсен, и озадаченность переходит в легкое раздражение. Правда, он не думает, что это вина Джареда; просто он оказался не совсем готов к этой встрече. Он не уверен, что к ней вообще можно было подготовиться.
- Она получила штук двадцать приглашений. Решила выбрать ту вечеринку, на которой больше вероятность получить лучшего бухла нахаляву.
- О, - говорит Джаред, и, кажется, немного расслабляется; его губы изгибаются в слабой улыбке. – Умная девочка.
- Да, с ней случается.
На этом разговор снова перетекает в неловкое молчание, и Джаред смотрит на него в упор, будто до сих пор не до конца уверен, что Дженсен действительно здесь. Затем Дженсен резко прочищает горло и говорит:
- Значит, эээ… Ты здесь один? – и усилием воли заставляет себя не скривиться. Идиотский вопрос.
- Нет, - ожидаемо отвечает Джаред. Но прежде, чем сердце Дженсена долетает до пола, он добавляет: - Ну, что-то типа того. Я пришел с другом, но я не… Мы не в этом смысле вместе, если… эээ… если ты это имеешь в виду.
- О. Нет, это…
- Помнишь Чеда?
Дженсен хмурится и качает головой, быстро оглядывая толпу, как будто там он может найти какую-то подсказку.
- Он, эээ…. Встречался с Сэнди некоторое время назад, до того, как…
- Старик, Чед? – перебивает Дженсен, скалясь просто от удивления. – Только не говори, что ты и в самом деле подружился с этим парнем.

- Не так уж он плох, - говорит Джаред, улыбаясь в ответ. – Ну, то есть… Ну да, он по-прежнему долбоеб, но мне нравится верить, что я оказал на него положительное влияние.
Дженсен фыркает от смеха.
- То есть он твой протеже?
- Скорее мой официальный дружище-придурок.
- Очаровательно.
- Можно подумать, у тебя такого нет, - говорит Джаред, улыбаясь шире. Теплее.
- Был, - отвечает Дженсен с хитрой ухмылкой. – Когда-то давно. Но я с ним уже долго не виделся, так что…
У Джареда уходит секунда-другая на то, чтобы понять намек, и Дженсен точно видит, когда именно до него доходит: глаза Джареда широко раскрываются, краска заливает щеки, и он несильно заезжает Дженсену кулаком по плечу.- Иди в задницу. Я был лучшим другом за всю твою жизнь.
- Да, - говорит Дженсен, потому что с этим не поспоришь. Но это «был» тяжело повисает между ними, приводит к еще одной паузе в разговоре, во время которой Дженсен с трудом сглатывает и снова отводит взгляд, подносит бутылку к губам и медленно делает глоток.
- Я, эмм… - говорит Джаред через мгновение, его голос неуловимо изменился и звучит теперь более трезво. – Я собирался позвонить.
Дженсен переводит на него взгляд, приподнимая бровь, и делает еще глоток.
- Не смотри на меня так, - говорит Джаред, тыча в него пальцем. – Ты-то мне тоже не позвонил.
- У меня были дела, - врет Дженсен, даже не пытаясь скрыть расползающуюся по губам улыбку.
- Ммм, - говорит Джаред, слегка меняя положение, и Дженсен видит, как что-то вспыхивает в его глазах. Что-то темное и неопределенно-опасное, что напоминает ему о горячечном шепоте под одеялами, о переплетающихся конечностях и обнаженной взмокшей коже. Он словно прирос к месту, его парализовало предвкушением и – совсем немного – страхом. И тут Джаред говорит еще тише:
- Или ты просто разыгрывал недотрогу?
И от этого Дженсен смеется; громкое фырканье его самого удивляет не меньше, чем Джареда.
- Чувак, - говорит он, тыча в сторону Джареда горлышком бутылки. – Тебе надо как следует поработать над техникой съема.
Секунду Джаред выглядит так, будто оскорблен до глубины души, а затем со смехом отмахивается от бутылки.
- Иди в жопу, - говорит он, и Дженсен усмехается и делает еще глоток. Он замечает яркий румянец на щеках у Джареда, и пытается угадать, от смущения это, от выпивки или от жара вечеринки. Вспоминает пару раз, когда краска заливала щеки Джареда по совсем другой причине.
- Прояви снисхождение, - говорит Джаред, быстро опуская голову и глядя на Дженсена из-под челки. – Я довольно давно не упражнялся во флирте.
- Врешь, - отвечает Дженсен, и от него не укрывается, как Джаред опускает глаза и пробегает языком по нижней губе. – Ты забываешь, что я тебя знаю. Ты флиртуешь, как дышишь. Так всегда было.
- Знаю, - говорит Джаред.
- Ну еще бы тебе не знать.
- Нет, я не об этом. Ты сказал «знаю». Не «знал», - Джаред выглядит немного самодовольно, на его губах появляется крошечная улыбка, и внутри у Дженсен снова все трепещет, когда Джаред добавляет: - И я не забыл.
Дженсену абсолютно понятно, что Джаред на самом деле хочет этим сказать, и, может быть, они все еще ходят на цыпочках, упорно избегая самого главного, но Дженсен, по крайней мере, сужает круги.
И Дженсен все еще не знает толком, что именно должно произойти, когда он таки дойдет до главного.
Он сглатывает ком в горле, и неуверенно, прерывисто вдыхает, когда Джаред наклоняется немного ближе, не отрывая от него темного сосредоточенного взгляда. Теперь их разделяет всего один вдох, Дженсен чувствует жар, волнами исходящий от Джареда, невольно вдыхает, едва ощущая под терпким мужским запахом мальчика, которого знал когда-то – и его толкает туда, к нему.
Все это время Джаред не двигается, не отрывает от него глаз – темных и ясных одновременно, именно таких, как помнит Дженсен, вплоть до едва заметных золотистых всполохов.
- Дженсен, - шепчет он, но Дженсен не слышит. Не слышит ничего кроме стука собственного сердца, и продолжает тянуться, тянуться.
Джаред встречает его на полпути, прижимаясь к Дженсену сухими губами, они такие же теплые и мягкие, как пять лет назад.
Он мечтал об этом, раз за разом представлял себе этот поцелуй после того, как родители отослали его. Жаждал его, даже когда пытался убедить себя в том, что родители правы, что это просто временная фаза, что он нормальный, что ему нравятся девушки.
Все это конечно чушь собачья; здесь – вот где он всегда хотел быть.
Все заканчивается слишком быстро, они с Джаредом одновременно отстраняются друг от друга, и он уверен, что улыбка Джареда отражается и на его лице.
- Вау, - быстро выдыхает Джаред, и Дженсен смеется и опускает голову, чувствуя, как жар заливает щеки. – А ведь еще даже не полночь.
Дженсен сверяется с часами и пожимает плечами.
- На Восточном побережье полночь. Это ведь считается?
- Только если это означает, что я буду получать по поцелую в конце каждого часа, - отвечает Джаред, проводя пальцами по нижнему краю дженсеновой футболки. – Надо охватить все часовые пояса.
Он позволяет Джареду притянуть себя ближе, чувствуя, как внутри все трепещет, как ускоряется дыхание, когда расстояние между ними стремительно сокращается. Теперь все чувствуется не так, как раньше. Джареда теперь намного больше – много миль от макушки до пят, много акров новых мускулов, и Дженсен тянется вперед, упирается рукой в бок Джареда, чтобы удержать равновесие и запрокидывает голову, приглашая. Есть в этом какая-то пугающая интимность, как будто они снова остались только вдвоем, и больше ничего не существует. Ни вечеринки, ни родителей, ни предрассудков и ожиданий. Только они.
Он на секунду опускает взгляд на губы Дженсена, и чувствует биение своего пульса до самых костей. Шепчет:
- Думаю, несколько поясов мы уже пропустили. Лучше…
Джаред обрывает его слова своими губами, зубами, заглушает их рычанием, и Дженсен смеется от неожиданности. Их языки вспоминают забытый танец, и он инстинктивно подается навстречу Джареду, обхватывая ладонью его лицо, убирая лезущие всюду темные волосы. Джаред мнет в горсти его футболку на спине, они прижимаются друг к другу бедрами, и ему мало, ему не хватает, но Дженсен никогда не думал, что когда-нибудь получит так много.
Это, блядь, идеально.
По крайней мере, было идеально, пока позади не раздается резкий оклик:
- Джей Ти! Эй, Джей Ти, какого хрена…
Дженсен так увлечен, заново открывая для себя вкус Джареда, что даже не понимает, к кому этот голос обращается, но тут Джаред отдергивается от него, потрясенно распахнув глаза, и в эту секунду на плечо Дженсена опускается тяжелая рука, и отшвыривает его.
Спотыкаясь, почти падая назад, Дженсен с рычанием оборачивается и на голых рефлексах изо всех сил пихает в ответ. Его снова толкают, так сильно, что он врезается в стену, и его левая щека взрывается острой болью, прежде чем сильные пальцы смыкаются на его горле.
- Чед!
- Кто ты, черт тебя дери? – выплевывает Чед, заглушая Джареда.
Дженсен чувствует во рту металлический привкус, и, сощурившись, с рычанием хватает Чеда за запястье. Пока он не слишком активно борется, выжидая. С тех пор, как Дженсен в последний раз его видел, Чед не слишком вырос. Да, у него поприбавилось мускулов, но Дженсен и сам не хилятик. К тому же он выше.
- Какое твое дело? – огрызается он, не обращая внимания на пульсирующую боль в щеке, и Чед сильнее сжимает пальцы, наклоняясь ближе.
- Когда какие-то грязные пидорасы лезут к моему другу – это мое дело, - рычит он, и Дженсен едва не начинает хохотать. Он хотел бы засмеяться, но это довольно трудно, когда кто-то пытается сплющить его пищевод. – Ты же тот самый парень, который как-то просто взял и исчез, да? Я слышал, что родители отослали тебя, потому что ты гребаный педик, больной ублюдок!
- Иди на хуй, - удается выдавить ему, прежде чем его внимание привлекает какое-то размазанное движение позади Чеда, и он видит, как Джаред хватает Чеда за плечо и дергает на себя, стиснув зубы с такой яростью, какой Дженсен никогда раньше не видел на его лице.
- Чувак, - защищается Чед, когда Джаред оттаскивает его в сторону, и, вырвавшись, резко поворачивается к Джареду. – Какого черта?!
- Отвали! – орет Джаред, сгорбившись и вставая между ними. – Серьезно. Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.
- Твою мать, ты что, шутишь? – потрясено спрашивает Чед, переводя взгляд с Джареда на Дженсена и обратно; его лицо искажает гримаса ужаса. – Я видел его! Этот парень на тебя просто залезть пытался, ни за что не поверю, что тебя это не парит!
Дженсен исподтишка смотрит на Джареда, но не может прочесть его взгляд. Да и хочет ли?
Кажется, все звуки вечеринки замерли, и все взгляды в доме прикованы к ним. Дженсен с трудом сглатывает, распрямляется, опираясь на стену, и смотрит, как Джаред, сгорбившись и сжав руку в кулак, делает еще шаг в сторону Чеда. Дженсен осторожно проводит рукой по губам и морщится, когда на пальцах остаются красные разводы. Его бутылка валяется на полу у его ног, пиво вытекает на ковер, но он даже не пытается поднять ее.
- А если не парит? – говорит Джаред, и Дженсен едва замечает, как распахиваются глаза Чеда.
- О, блядь, нет. Быть не может. Я тебя знаю, чувак. Ты не… не!..
- Не кто? Я не кто? Не пидор? – заканчивает за него Джаред, широко раскидывая руки, явно бросая вызов. – Ты сказал это слово раз двадцать за последние тридцать секунд, а теперь внезапно не можешь выговорить?
Чед не отвечает, он выглядит ошарашенным, и Джаред делает еще шаг к нему, рыча: - Ничего, я тебе помогу, - и бросается вперед, размахивая руками.
Все помещение внезапно взрывается движением, три парня хватают Джареда, еще двоим удается удержать Чеда. В процессе со стены падают несколько фотографий, и Джаред, очевидно, все еще в бешенстве: он отчаянно пытается вырваться, ни на секунду не переставая орать.
- Что это тогда о тебе говорит, а? Ты жил с гребаным пидорасом два года! Как ощущения? А, Чед? Ну же, боишься, что заразился?
- Иди нахуй! Мог бы, блядь, сказать мне, трус хуев!
- Я ждал, пока ты, блядь, подрастешь немного!
- Я не… Я твой друг, Джей Ти! Господи!
Тогда Джаред смеется, громко, горько, и слышно, что ему совершенно не смешно.
- Ох, да иди ты. ИДИ НА ХУЙ!

- Эй, эй, ХВАТИТ! – раздается громкий женский голос, и все головы оборачиваются в сторону Кэти, проталкивающейся через толпу. Она выглядит гораздо более трезвой, чем когда Дженсен в последний раз видел ее, но, наверное, этого следовало ожидать, когда два человека пытаются разорвать друг друга на куски в ее гостиной. – Какого хрена здесь происходит? – рычит она, глядя на Джареда.
- Ничего, - тут же отвечает Джаред, все еще пытаясь испепелить Чеда взглядом. – Все нормально.
- Ага, конечно, - отвечает Кэти, но переключается на Чеда, морщась, будто внезапно почувствовала дурной запах. – Хм, так и знала, что не стоило тебя приглашать.
- Что… - рычит Чед, явно потрясенный, прежде чем на его лице снова появляется гримаса ярости. – Меня?!
- Тебе лучше убраться отсюда, - говорит она ему. – Сейчас же.
- Эй! А как насчет него? – спорит Чед, выкручиваясь из хватки двух парней и гневно глядя на Джареда.
Кэти только пожимает плечами.
- А что он?
- Он на меня набросился!
- Потому что ты козел! – огрызается Джаред. Он больше не вырывается, но Дженсен видит, как от усилий сдержать себя у него под футболкой ходуном ходят мускулы, как пот заливает его лицо. – Ты ударил Дженсена!
- Он к тебе приставал! Я думал – блядь, старик, я тебя выручить пытался!
- Выручить? Ты, блядь, шутишь, да?
- Нет! – практически умоляюще вскрикивает Чед. Дженсен понимает, что, вопреки здравому смыслу, он вроде как верит ему. Ну, почти. – Я твой друг. Друзья помогают друг другу!
Дженсен смеется, резко и горько, и говорит:
- Ты так далек от того, чтобы считаться моим другом, что это даже не смешно.
И Дженсен не слишком хорошо знает этого парня, так что, возможно, ему просто мерещится, что Чед немного сникает.
Это длится целых полсекунды, а затем в его взгляде снова вспыхивает ярость, и он рычит, на двух держащих его парней, словно побитый щенок, так что Кэти снова приходится вмешаться.
- Иди в жопу, чувак! Если ты хотел, чтобы какой-то псих лапал тебя за задницу, мог бы просто сказать! Как я, черт возьми, должен был догадаться, а?
- Окей, я серьезно, выметайся, - перебивает Кэти, толкая парня, держащего Чеда справа. – Живо!
Чеда волокут к двери, и он снова протестует, крича и пинаясь. Грохот закрытой двери эхом отдается в стенах.
Но Кэти еще не закончила, она уже налетает на Джареда, приподняв изящно подведенную бровь.
- Ты следующий, Падалеки. Говори быстро.
Глаза Джареда все еще гневно пылают, напряжение отчетливо проступает в плечах и сжатых кулаках, но Дженсен видит, что он потихоньку успокаивается, ждет, пока стихнет адреналиновый всплеск. Дженсена странным образом успокаивает, что он по-прежнему чувствует такие вещи, все еще знает, как читать язык тела Джареда, несмотря на то, как изменилось многое другое.
Как он и ожидал, через мгновение Джаред кивает Кэти и тихо говорит:
- Я закончил.
- Да? – спрашивает Кэти, перенося вес на одно бедро и впиваясь в него взглядом. – Ты мне чуть стену не проломил.
Джаред морщится, и Дженсен видит, что его плечи слегка расслабляются.
- Да, эмм… Извини. Немножко вышел из себя.
- Немножко? – фыркает Кэти, качая головой. – Ладно, если рамки сломаны, платить за них будешь ты.

Он выдыхает что-то похожее на смешок и говорит «Да, мэм» с тенью улыбки на губах.
Кэти закатывает глаза.
- Иди промой раны своему мальчику. Ему, конечно, такая помятость очень идет, но я не хочу, чтобы он мне тут залил кровью весь ковер.
Тогда Джаред смотрит на него, и его глаза округляются. Дженсен слабо улыбается в ответ. Эта улыбка должна была показать Джареду, что все в порядке, но движение мышц вызывает боль, и он подносит руку к лицу, морщась, когда от прикосновения щеку словно обжигает. Парни, удерживающие Джареда, отступают, позволяя ему высвободиться, и он в мгновение ока оказывается рядом, обхватывает пальцами подбородок Дженсена и приподнимает, внимательно рассматривая лицо.
- Черт, Джен, - выдыхает он, и Дженсен, с трудом сглотнув, качает головой – ничего, мол.
- Все нормально. Не так уж плохо.
- У тебя кровь.
- Ничего не сломано, - заверяет Дженсен, но Джаред уже за руку оттаскивает его от стены.
Дженсен позволяет ему, чувствуя, как по лицу расползается темный румянец, когда до него доходит, что на них смотрят почти все участники вечеринки. Слегка повернув запястье, он высвобождает руку, не обращая внимания на вопросительный взгляд Джареда и на то, как остальные неприкрыто наблюдают за ними, когда они направляются в ванную.
Оказавшись внутри, Джаред закрывает дверь и хватает с крючка у зеркала декоративную салфетку. Дженсен ловит в зеркале собственное отражение.
- На вид выглядит хуже, чем на самом деле, - заверяет он, но Джаред только окидывает его быстрым, оценивающим взглядом, и смачивает салфетку.
- Вот так, - говорит он, выжимая излишки воды и легонько толкая Дженсена в плечо.
Дженсен слегка поворачивается и, нахмурившись, тянется за салфеткой.
- Чувак, я сам справлюсь, - бормочет он, но Джаред убирает руку и качает головой.
- Просто… можно я? – говорит он, глядя Дженсену в глаза. Умоляя без слов.
Дженсену хочется возразить – черт возьми, он в состоянии промыть собственное лицо – но что-то есть такое в том, как Джаред смотрит на него, что слова застревают в горле. Так что он просто сухо сглатывает и, кивнув, опускает руки и запрокидывает голову.
Он чувствует прикосновение теплого воздуха, когда Джаред выдыхает, а затем длинные умелые пальцы проводят салфеткой по его челюсти – от скулы и вниз, к губам. Кожу саднит, и он не может удержать гримасу, резко втягивая воздух через нос.
- Прости, - бормочет Джаред, бросая на него быстрый взгляд, и Дженсен качает головой.
- Все нормально.
- Нет, я не об этом… - Джаред резко выдыхает и тянется за спиной Дженсена к раковине, чтобы снова смочить салфетку. От этого движения они оказываются ближе друг к другу, и Дженсен инстинктивно подается вперед, устраивая руки на бедрах Джареда. – Я о Чеде.
- О.
- Он козел, - продолжает Джаред, и продолжает, хмурясь, стирать кровь с лица Дженсена.
- А я тебе что говорил? – отвечает Дженсен, напряженно и шутливо одновременно, и снова запрокидывает голову.
Джаред снова на секунду поднимает взгляд, и Дженсен надеется, что на его лице промелькнет тень улыбки. Напрасно.
- Я всегда думал, что он безобидный малый, - говорит Джаред, будто извиняясь. – Не думал, что он… не знаю. Просто не ожидал такого.
- Уверен, он тоже не ожидал, - бормочет Дженсен, пока Джаред проводит теплой тканью под его нижней губой. На таком близком расстоянии изгиб бровей Джареда немного завораживает, и он позволяет себе смотреть, не отрываясь, впитывая в себя эту близость, прежде чем продолжить: - То есть, я все еще считаю, что он козел, и я не понимаю, какого черта вы вообще с ним так долго дружите, но… Не знаю. Мне его немного жаль.
- Что? – спрашивает Джаред, слегка отстраняясь, хотя его палец все еще несильно прижимается к уголку дженсенова рта. – Почему?
Дженсен пожимает плечами.
- Он просто… видно, что ты много для него значишь. Думаю, он искренне пытался тебе помочь.
- Он тебя ударил.
- Потому что думал, что я натравил на тебя своих мерзких гейских паразитов, или что-то типа того.
Губы Джареда трогает тень улыбки, и его рука соскальзывает вниз, приобнимая Дженсена за шею. По всему телу Дженсена пробегает горячая дрожь, и он поднимает руку, мягко обхватывая запястье Джареда.
- Все равно он скотина, - говорит Джаред.
- А я и не спорю. Просто, знаешь, может ему просто надо разобраться с некоторыми проблемами.
- Вроде откровенной гомофобии?
Дженсен слегка улыбается, склоняя голову набок.
- Возможно, разыгравшаяся сцена – это просто результат подавленных, латентных гомосексуальных желаний. Может быть, ты, как настоящий друг, просто должен помочь ему принять свою сексуальность.
- Ага, фигушки, - морщит нос Джаред, пытаясь подавить улыбку. – Не думаю, что хочу иметь какое-то отношение к сексуальности Чеда, спасибо.
Дженсен со смехом проводит ладонью по предплечью Джареда, улыбается еще шире, когда взгляд Джареда устремляется к его рту.
- Эй, мне ты помог, - говорит он, протягивая вторую руку к джаредовым джинсам и цепляя пальцем штрипку. – Должен был бы уже стать экспертом в этой области.
Тогда улыбка Джареда, дрогнув, сползает с его лица, и он хмурится, очерчивая большим пальцем контур челюсти Дженсена.
- На самом деле, нет, - говорит он, опуская голос почти до шепота. – Не помог. Из-за меня тебя только отослали на другой конец страны.
- Не из-за тебя, - говорит Дженсен. – Ну, то есть, в некотором роде из-за тебя, наверное. Они хотели, чтобы я оказался подальше от тебя, и я провел большую часть этих пяти лет, пытаясь убедить себя, что они правы, что я не гей, что я просто спутал дружбу с чем-то еще, поддался плотскому искушению, или что-то вроде того. Но – эй, послушай, - говорит Дженсен, обхватывая лицо Джареда обеими руками, заставляя Джареда смотреть на него, когда тот пытается отвернуться. – Они ошибались. Все это время они ошибались. Я не сразу это понял, и, честно говоря, мне все еще приходится иногда бороться с этими убеждениями, но когда я оказался здесь, снова рядом с тобой… это просто… Теперь я знаю. Точно знаю.
В конце речи его голос постыдно вздрагивает, но он едва обращает на это внимание, потому что Джаред просто стоит, уставившись на него широко распахнутыми глазами. И молчит.
Тишина растягивается до того предела, когда становится неуютно, и Дженсен уступает под ее напором, со сдавленным смешком опускает руки Джареду на плечо.
- Ладно, на этом заканчивается сегодняшняя порция душещипательных…
Джаред затыкает его поцелуем, быстрым и настойчивым – просто прижимается губами к его губам.
Дженсен издает стон, который не имеет никакого отношения к его разбитой губе, и вцепляется в ткань его футболки, со вздохом размыкая губы. Он кожей чувствует, как улыбается Джаред, быстро пробуя языком на вкус, а затем отстраняясь, проводя губами по щеке Дженсена, по подбородку, по линии челюсти. С тихим смешком Дженсен снова запрокидывает голову, а затем перестает смеяться и сглатывает, когда зубы Джареда слегка царапают шею.
- Джаред…
В ответ Джаред рычит, и глаза Дженсена невольно закрываются, когда Джаред перемещается, прижимаясь теплыми губами к местечку под ухом. Джаред держит салфетку у самого дженсенова плеча, и ткань вокруг воротника его футболки начинает намокать. Но Дженсену плевать, какие к черту футболки, когда Джаред теребит зубами мочку его уха и проводит свободной рукой вниз по его телу, хватая за бок и притягивая ближе.
- Пойдем отсюда, - бормочет Джаред спустя мгновение, его голос у уха Дженсена звучит жарко и многообещающе.
Дженсен открывает глаза, моргает, пробираясь руками Джареду под футболку, шаря раскрытыми ладонями по гладкой коже поясницы. – Еще даже нет полуночи.
- Плевать.
Он смеется, низким гортанным смехом, и Джаред отстраняется и, едва ощутимо проведя кончиками пальцев по его щеке, смотрит Дженсену прямо в глаза.
- Я серьезно. Мне наплевать. Поехали ко мне.
Дженсен смотрит в широко раскрытые глаза Джареда, и перестает улыбаться. Он видит только неприкрытое желание и слепую надежду, и его ошеломляет, каким знакомым кажется этот взгляд, и как сильно он по нему соскучился.
- Да, - хрипло выдавливает он. – Хорошо, пошли.


Джаред просыпается взмокший и с очевидным стояком, чувствуя, как Дженсен прижимается к его спине стеной обнаженного жара.
Сонно моргая, он открывает глаза, и у него перехватывает дыхание, когда теплая рука сжимает его член, медленно, лениво поглаживая по всей длине.
- Джен…
- Тшш, - шепчет Дженсен ему в спину. Он лежит, закинув ногу Джареду на бедро, и медленно покачивает бедрами, трется об него в одном ритме с движениями своей руки.
Все еще не до конца проснувшись, Джаред со стоном откидывает голову назад и чувствует, как Дженсен улыбается ему в щеку.
Кажется, будто все движется в замедленной съемке, Дженсен гладит его в убаюкивающем ритме, и тишину в комнате нарушают только их тихие стоны и вздохи. Удовольствие неумолимо накапливается где-то в основании позвоночника, и он опускает руку, обхватывая ладонью пальцы Дженсена, заставляя его усилить хватку, поддавая бедрами навстречу.
У него по-прежнему ломит все тело: костяшки пальцев еще помнят вчерашнее столкновение с лицом Чеда, мышцы рук и бедер измотаны после, когда он вжимал Дженсена в кровать. Но он едва замечает боль: весь его мир сейчас сузился до ощущения руки Дженсена на нем, ровного ритма, с которым член Дженсена трется об него сзади, и горячих, мокрых, жадных губ, прижимающихся к его шее.
- Пожалуйста, - бормочет он, проводя пальцем по головке своего члена, размазывая по ней смазку, и Дженсен начитает двигать рукой быстрее. – Пожалуйста… да, вот так. Сейчас…
Дженсен подбадривает его своими стонами, и Джаред послушно толкается бедрами в тесное кольцо его кулака, отпуская себя, чувствуя, как звенят нервы и напрягаются мускулы. Сотрясаясь в оргазме, он горячо и мощно выплескивается на пальцы Дженсена, заливая простыни и собственный живот. Снова.
- Господи, Джаред, - стонет Дженсен, прихватывая зубами его ухо.
Его рука не останавливается, продолжает двигаться в скользком и вязком, пока по телу Джареда проходят последние судороги.
Через несколько секунд Джаред, моргает, открывая глаза, невидяще смотрит на противоположную стену, а затем беззастенчиво перекатывается на спину. Не обращая внимания на внезапно отяжелевшие конечности, он широко улыбается Дженсену, который смотрит на него потрясенными потемневшими глазами.
- Привет, - говорит он.
Дженсен смещается вслед за ним, жадно перехватывает собственный член и хрипло отвечает на прерывистом выдохе:
- Привет.
Секунду Джаред наслаждается видом: по груди и шее Дженсена разлился густой румянец, его рука ритмично напрягается, двигаясь вверх-вниз по члену, а мышцы живота дрожат при каждом движении. И он не отрывает взгляда от Джареда.
Дженсен на грани, Джаред ясно это видит. Через несколько секунд он выстрелит, выплеснется прямо на виду у Джареда.
Не обращая внимания на сопротивление собственных мышц, Джаред снова двигается: перегибается и сползает ниже. Немного неудобно, но ему плевать, ведь член Дженсена, толстый и истекающий смазкой, будто сам тянется к его рту.
Дженсен издает короткий стон, будто его ударили под дых, когда Джаред щекочет языком головку, пробует на вкус, прежде чем обернуть вокруг нее губы и насадиться ртом на член. Это он тоже делал прошлой ночью – давясь от жадности и недостатка практики. В этот раз он хочет растянуть удовольствие, сполна насладиться тем, как член Дженсена наполняет его рот, заглушая все остальные ощущения.
Проводя раскрытой ладонью вверх по бедру Дженсена, Джаред расслабляет горло и вбирает больше, выпускает, смачно причмокивая, и снова насаживается. Медленно и ритмично. Жадно.
Тело Дженсена тут же напрягается, одна рука ложится Джареду на лопатки, другая сжимается на плече, прежде чем зарыться в его волосах. Дженсен хватается за пряди, тянет, и рука Джареда скользит выше, пальцы толкаются в мягкую кожу за яйцами. Теперь нужно совсем немного; Джаред заглатывает глубже, чувствуя, как тупая головка упирается в заднюю стенку горла, а затем тянется назад, тихо мыча, и Дженсена выгибает дугой, все его тело зажимается, и он кричит, толчками наполняя рот Джареда скользкой, горьковатой спермой.
Едва не поперхнувшись, Джаред отстраняется и судорожно вдыхает, прежде чем сглотнуть.
- Джаред, - стонет Дженсен, все еще путаясь пальцами в его волосах, и его член снова вздрагивает, оставляя белесый мазок на щеке Джареда.
Джаред с улыбкой облизывает губы, а затем ныряет вниз, языком счищая остатки спермы с члена Дженсена, медленно, смакуя, слушая, как тот скулит и стонет над ним.
- Мммфф. Хватит, - шипит Дженсен через секунду и дергает Джареда за волосы.
Извернувшись, Джаред бросает на него взгляд через плечо и ухмыляется, все еще мягко сжимая пальцы на постепенно опадающем члене. Дженсен растянулся поперек кровати, откинув руку в сторону, медленно и глубоко дыша; его лицо заливает темно-розовый румянец.
Джаред неторопливо разжимает хватку и распрямляется, чувствуя, как снова протестуют мышцы, когда он вытягивается на кровати под боком у Дженсена, слипаясь с ним там, где кожа влажная от пота и спермы.
- Доброе утро, - говорит он, устраивая подбородок на плече у Дженсена.
Дженсен морщит нос и отворачивается с тихим смехом.
- Ммм. У тебя изо рта воняет.
Джаред, посмеиваясь, подбирается ближе, зарываясь лицом в изгиб дженсеновой шеи.
- Да, - бормочет он. – Но ты сам все начал.
В ответ он слышит тихое бурчание, и позволяет глазам снова закрыться, наслаждаясь уютной тишиной, чувствуя, как медленно пульсирует крови в венах. Перед глазами, словно слайды, проносятся картинки из прошлой ночи: Дженсен, улыбающийся ему с пассажирского сиденья, застенчиво и неловко; он, Джаред, проводящий пальцами по расцветающему на щеке Дженсена синяку, а затем сменяющий пальцы губами; Дженсен, раскинувшийся на кровати, полуобнаженный и улыбающийся; Дженсен, вытянувшийся на животе, призывно приподнявший бедра – Джаред тогда руками раскрыл его шире и вломился внутрь.
Возможно, они тогда разбудили его родителей, но почему-то его это совсем не волнует.
Проходит много времени, прежде чем они снова двигаются, но наконец Дженсен ерзает, задевая плечом щеку Джареда, и перебирается на край кровати.
- Мне надо отлить, - бормочет он, отвечая на невысказанный вопрос, и Джаред тихо выдыхает, глядя, как Дженсен, мягко ступая, направляется в ванную, во всем своем обнаженном великолепии.
Когда он возвращается через несколько секунд, вокруг его талии обернуто одно из джаредовых полотенец, и он почему-то выглядит нервным и смущенным.
- Мне скоро будет пора домой, - говорит он, присаживаясь на краешек матраса. Джаред не отрывает глаз от его сильной спины, от мускулистых рук, проводит кончиками пальцев по покрытому махровой тканью бедру, борясь с подступающим разочарованием.
- Вызовешь Джеффри?
Дженсен качает головой и накрывает руку Джареда своей.
- Честно говоря, я как-то надеялся, что ты меня отвезешь. Ну, если… если ты не против?
Теперь его захлестывает новое чувство. Это не разочарование, это что-то больше похожее на ужас. Он поджимает губы и начинает:
- Но твои родители…
- Наступил новый год, - пожимает плечами Дженсен. – Самое время начать новую жизнь, верно?
Дженсен говорит уверенно, но Джаред видит, что он взволнован: его пальцы отбивают быстрый ритм на руке Джареда. Поэтому Джареду остается только одно: медленно вдыхает и, переплетя пальцы с пальцами Дженсена, кивает.
- Да, хорошо. Я тебя отвезу.

* * *
Они уезжают не сразу. Дженсен затаскивает Джареда в душ, где они больше целуются под горячими струями, чем по-настоящему моются. Впрочем, Джаред не жалуется. Щека Дженсена выглядит хуже, чем накануне, и Джаред очень осторожен: он осыпает поцелуями его висок, линию челюсти, горло, прижимая Дженсена к керамической плитке, накрывая его мокрым, обнаженным телом.
Потом они вытираются, и Дженсен надевает ту же одежду, в которой был накануне, морщась от запаха пива, которое он пролил вчера на футболку.
- Хочешь одолжить мою? – предлагает Джаред.
Дженсен моргает, будто это предложение его удивило, а затем по его лицу расплывается открытая улыбка.
- Да, конечно. Если ты не против.
Джаред дает ему одну из своих старых футболок – серую, с эмблемой Ковбоев, которую брат подарил ему на Рождество несколько лет назад. Он не носил ее с тех пор, как слишком раздался в плечах, но Дженсену она отлично подходит: не слишком обтягивает, но и не болтается. Джаред хочет предложить ему оставить ее себе.
Они уходят чуть позже, хотя ускользнуть незаметно для его матери им не удается.
- Дженсен! Дженсен Эклз, это ты! – она с улыбкой вскакивает с дивана и торопится к ним, протягивая руки, чтобы обхватить лицо Дженсена ладонями. – Никогда бы не подумала… Господи, как же я рада тебя видеть! Ты здесь давно? Останешься на ужин? Я могу приготовить окорок, ты же всегда любил окорочка в моем исполнении.
Дженсен с тихим смехом обхватывает ее руки ладонями.
- Привет, Шерри.
- Ты совсем вырос, да? – продолжает она, проводя пальцами по его волосам над ушами. У Джареда возникает подозрение, что она едва сдерживает слезы, хотя оттуда, где он стоит, ему не разглядеть. – И стал таким красавцем! Знаю я некоторых женщин, которые убили бы за такие ресницы.
Дженсен вспыхивает, судорожно вдыхая, и мягко убирает ее руки от своего лица. – Я скучал по Вас, - говорит он ей, и от его тихого тона Джареду вдруг кажется, будто собственные ребра ему малы.
- Ох, малыш, - выдыхает мама Джареда и, приподнявшись на цыпочки, сгребает его в объятья.
Через ее плечо Дженсен неуверенно улыбается Джареду. Он явно пытается сделать вид, что воспринимает происходящее как шутку, но получается неубедительно.
Откашлявшись, Джаред встает между ними.
- Вообще-то я собирался отвезти Дженсена домой, - говорит он, когда она медленно отстраняется и кладет руку Дженсену на грудь.
Нахмурившись, она бросает быстрый взгляд на Джареда.
- Дорогуша, разве это не твоя футболка?
- Э, - мямлит Джаред, глядя на Дженсена, чувствуя, как почему-то пылает его лицо. – Да, Дженсен…
- Облил футболку пивом, - робко признается Дженсен, морща нос.
- О, - говорит она, и быстро вдыхает. – Все еще не могу поверить, что вы, мальчики, уже достаточно взрослые, чтобы пить. Как все-таки летит время, - теребя манжет, она улыбается Дженсену и в последний раз похлопывает его по щеке. – Что ж, я тебя отпускаю, но только если ты обещаешь вернуться. И не через пять лет, слышишь? Мы такого больше не потерпим.
Дженсен, посмеиваясь, кивает.
- Да, мэм.
Она с улыбкой толкает Дженсена, быстро взглянув на Джареда, и он читает в этом взгляде больше, чем он сейчас готов воспринять.
- Я… ммм. Я скоро вернусь, мам, - говорит он, но она только кивает и подталкивает его, провожая обоих к двери.
- Веди аккуратно, малыш. Будь осторожен.
До дома Дженсена они едут практически в полном молчании. Это не напряженная тишина, но все же что-то витает в воздухе, смутное предчувствие чего-то нехорошего. Джаред то и дело оглядывается на Дженсена, и каждый раз застает его задумчиво смотрящим за окно, куда-то вдаль. По радио играет какая-то новая песня Сноу Пэтрол, но Джаред недостаточно хорошо знает ее, чтобы подпевать, а Дженсен пальцами отстукивает ритм на своем бедре.
Джаред предлагает поставить лучше какой-нибудь диск, но Дженсен только качает головой и запускает руку себе в волосы, не отрывая взгляда от окна. Чем ближе они подъезжают к поместью Эклзов, тем беспокойней становится Дженсен, и Джаред невольно припускает педаль газа, неторопливо проходит повороты, не сразу стартует на светофорах.
Как бы он ни старался, всего через пятнадцать минут они уже на месте, и Приус Джареда въезжает на длинную подъездную дорогу, полукругом ведущую к маячащему впереди особняку.
- Можешь высадить меня прямо здесь, - предлагает Дженсен, и с совершенно каменной спиной распрямляется на сиденье.
Джаред останавливается перед огромным фонтаном, переводит передачу в режим парковки и поворачивается к Дженсену.
- Ты не… то есть, мы же не прощаемся, да? Мы еще увидимся перед тем, как ты уедешь?
Можно больше не притворяться, и он даже не пытается скрыть дрожь в голосе. Последние двенадцать часов он заново узнавал единственного человека, который по-настоящему понимал его, и он понимает, что не открыл еще и малой части всех его глубин. Если надо, он готов умолять –чувство собственного достоинства ни хрена не значит в долгосрочной перспективе.
Дженсен отстегивает ремень и смотрит на него, нахмурив брови.
- Конечно, - говорит он, как будто это очевиднейший факт, будто он вообще не понимает, с чего это Джаред засомневался.
- Правда? – спрашивает Джаред, все еще не уверенный, что это так уж очевидно. – Ты не собираешься… не знаю, уйти в армию, или сбежать с бродячим цирком, или…
- Джаред, я уехал тогда не по своей воле. Ты должен это знать.
И Джаред действительно знает. Ну, до какой-то степени. По крайней мере, он точно провел достаточно времени, пытаясь убедить себя в этом. Но даже тогда, когда он был совершенно уверен, что Дженсен покинул его не по своей воле, в какие-то минуты он все же сомневался. В конце концов, миссис Эклз сказала, что они это обсудили. Что они вместе приняли это решение. Что, может быть, эту мысль зародили родители Дженсена, но в итоге он сам согласился.
Он с трудом кивает, но, видимо, Дженсену это кажется не слишком убедительным, потому что он наклоняется – сиденье под ним тихо скрипит – и опускает ладонь на руку Джареда.
- Эй, - говорит он, и его голос звучит мягче. В нем слышится мольба. – Послушай меня, ладно? Это не навсегда. Думаю, навсегда мы никогда и не расставались. Тогда моего мнения никто не спрашивал, так что, наверное, это не считается.
Тогда Джаред улыбается, резко выпуская воздух из легких – этот выдох должен задумывался как смех, но немного недотянул. А Дженсен придвигается еще теснее, поднимает руку, прикасаясь к щеке Джареда. На таком близком расстоянии синяк на щеке Дженсена выглядит еще ужасней – кожа побагровела и вздулась, на губе красуется ссадина.
- Я здесь еще на две недели, - шепчет Дженсен, пробегая пальцами вниз по шее Джареда и мягко улыбаясь. – И я собираюсь провести с тобой столько времени, сколько вообще возможно. Если ты не возражаешь, конечно.
Тогда Джаред действительно смеется – низко и немного удивленно – и, кивнув, прижимается лбом ко лбу Дженсена.
- Да, думаю, я выдержу.
Дженсен вцепляется в воротник джаредовой футболки, мягко притягивая к себе. Джаред с улыбкой подается навстречу, запрокидывает голову, чтобы коснуться губами рта Дженсена, нежно и аккуратно, ни на секунду не забывая о его разбитой губе и о том, что они все еще находятся прямо у дверей дженсенова дома.
БУМ!-БУМ!-БУМ!-БУМ!
- Дженсен! Дженсен Эклз, живо вылезай из машины!
Вся машина сотрясается от силы ударов, и Джаред, резко выдохнув, отскакивает от Дженсена, потрясенно глядя на миссис Эклз, которая, нагнувшись, гневно смотрит на них через окно со стороны пассажира.
- Черт, - шепчет Дженсен.
Джареду внезапно кажется, что ему снова шестнадцать, его застукали на месте преступления, и у него кровь от страха стынет в жилах.
- Они не могут снова тебя отослать, - выпаливает он, и это не утверждение, это – мольба.
- Не могут, - кивает Дженсен. – Мне двадцать один, они теперь ни хрена не могут со мной сделать.
Джаред не разделяет его уверенности. Мистера Эклз – очень влиятельный человек, и Джаред почти не сомневается, что что-нибудь он сделать может. Но Джаред понимает, что сейчас лучше промолчать, потому что чувствует, что Дженсен пытается убедить не столько его, сколько самого себя.
- Дженсен Росс Эклз! Не смей меня игнорировать! Выбирайся из машины немедленно. Сию секунду!
- Я разберусь, - говорит Дженсен, пытаясь не скривиться. – Ты просто… подожди здесь, ладно?
Джаред сглатывает и кивает.
- Я буду здесь.
Дженсен кивает в ответ и, глубоко вдохнув, открывает дверцу и выбирается наружу. Когда Дженсен захлопывает за собой дверцу, Джаред поворачивается и смотрит прямо перед собой, пытаясь выровнять дыхание. Это лишь иллюзия приватности, и они все это понимают; Джаред все равно услышит каждое слово.
- Дженсен! Ох, Дженсен, что у тебя с лицом?
В голосе миссис Эклз все еще слышатся пронзительные нотки, но Джаред отчетливо слышит за ними искреннее беспокойство. Он морщится и проводит рукой по собственным бедрам, слушая, как Дженсен пытается объяснить.
- Ничего страшного, мама. Просто один парень на вечеринке…
- Это он сделал, да? – перебивает она, и в ее голосе снова вспыхивает негодование. Джаред вскидывает голову и смотрит на них через окно, чувствуя, как желудок валится куда-то вниз. Ему видно только спину Дженсена и правый локоть миссис Эклз, он понимает, что ничего не может сделать, и все же ему хочется заорать. – Дженсен, мы же говорили, что от этого мальчишки – одни неприятности. Он варвар! Ты только посмотри, что он с тобой сотворил!
- Это не он! – орет Дженсен.
Джаред впивается пальцами в собственные бедра, натянутые нервы гудят от желания выйти и постоять за себя, но он понимает, что должен сидеть тихо, чтобы не усугубить. Он так сосредоточен на конфликте в собственной голове, что даже не замечает, как распахивается дверца, пока ремень безопасности внезапно не натягивается. Две здоровенные руки хватают его за футболку и начинают вытаскивать его из машины.
Застигнутый врасплох, Джаред, скорчившись, валится на землю и слышит грубое рычание:
- Что ты сделал с моим сыном, ты, чертов извращенец?
Джаред ошеломлен, от ужаса и гнева он не может даже пошевелиться, когда его толкают и вжимают в землю.
- Папа! Папа, какого хрена?!
На его скулу опускается рука, вжимая его в асфальт, и Джаред вскрикивает от боли, простреливающей вниз по позвоночнику. И вдруг все прекращается, боль исчезает, хотя его все еще трясет от ее отголосков, и Джаред слышит над собой крики и какую-то возню. Ему удается обернуться достаточно, чтобы увидеть, как Дженсен наступает на отца, толкает его, и каждая черточка его разбитого лица дышит яростью.
- Дженсен, - опасливо выдыхает он.
Но Дженсен не обращает на него внимания. Вцепившись рукой в горло отца, он прижимает его к машине Джареда.
- Не смей больше к нему прикасаться! – рычит он, подкрепляя каждое слово очередным толчком.
- Дженсен, этот мальчишка был проклятием нашей семьи с самого…
- Нет! Господи, сколько же в тебе дерьма!! Ты беспокоишься только о деньгах и о том, как бы их побольше загрести! Тебе плевать на меня! И всегда, блядь, было наплевать! Тебя волнует только, что обо мне думают другие, и как я могу лучше послужить тебе и твоей сраной компании. Так вот, нахуй это все, папа.
- Дженсен…
- Нет! Послушай! Я люблю его! Я люблю его, и мне насрать, что ты можешь сказать по этому поводу!
- Дженсен, ты не понимаешь, что говоришь, - отчаянно верещит его мать. Она стоит в паре футов от них, и Джареду ее едва видно. – Ради Бога, прекрати сейчас же!
Морщась, Джаред распрямляется и садится, невзирая на протестующие мышцы. Он поднимает взгляд на Дженсена и распахивает глаза, когда Дженсен орет:
- Заткнитесь вы оба!
- Не смей говорить с матерью в подобном тоне, - сдавленно рычит отец Дженсена, и тот усиливает хватку.
- А почему? Потому что я должен вас уважать? Приведите мне хоть одну причину, по которой я должен уважать кого-либо из вас! Вы отправили меня на другой конец страны, потому что думали, что это меня исправит, потому что думали, что Джаред – это какое-то опасное заболевание шестнадцати лет от роду, и что у меня своего ума нет. Черт, да вы снова со мной заговорили, только когда я заставил вас поверить, что у меня есть подружка, а потом пришли в бешенство, когда я опустился до Калифорнийского Университета, просто потому, что я захотел стать врачом, а не очередным нефтяником, которого только деньги волнуют. Вы всю жизнь меня принижали, осуждали, да просто презирали! Ну и скажите, почему я должен как-то иначе относиться к вам.
- Мы не… Дженсен, ты очень важен для нас! – настаивает, умоляет его мать.
Подавив стон, Джаред медленно поднимается на ноги. Конечно, он не имеет никакого права все это слышать, но ему не хочется уходить, так что он остается стоять чуть поодаль, стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания. На всякий случай - вдруг Дженсену понадобится помощь?
- Я никогда не был для вас важен, - рычит Дженсен, но он наконец убирает руку с горла отца, и, тяжело дыша, отступает на шаг. Он стоит между родителями, ссутулившись и дико сверкая глазами, переводя бешеный взгляд с одного на другого. – Будь вам не наплевать, вы бы не отослали меня. Вы бы меня послушали! Хотя бы раз!
- Дженсен, мы всегда тебя слушали. И всегда желали тебе только лучшего, - спорит она. – Ты просто… был дурачком, немного ошибся…
- Спутался с неподходящими людьми, - встревает его отец, нахмурившись и поджав губы.
- Нет! – снова кричит Дженсен, срываясь в смех. – Даже не… Господи, вы его не знаете! И никогда не пытались узнать! Вас интересует только, блядь, его имя, и то, что его отец – не он, а его отец – лишил вас когда-то пары миллионов долларов. И все! Можно подумать, он, блядь, ребенка вашего убил!
- Считай, что так! – огрызается мистер Эклз с режущей яростью в голосе.
У Джареда перехватывает дыхание, под кожей пробегают мурашки, когда он видит, как Дженсен на долгое мгновение замирает, словно оглушенный.

А затем он снова смеется, горько и надломлено, и снова подходит ближе к отцу.
- У тебя самое извращенное чувство… - он обрывает сам себя резким фырканьем, и, качая головой, отступает и поднимает руки. – К черту, мне надоело. Можешь заявить, что я тебе больше не сын, лишить меня денег, вычеркнуть из завещания, мне насрать. Задолбало.
Его родители молчат. Мать Дженсена словно приросла к месту - стоит, широко распахнув глаза и прижав к себе руки, сминая в кулаке ткань своей блузки. Мистер Эклз все еще прислоняется к машине Джареда, тихо кипя от гнева, его лицо приобрело свекольный оттенок. Дженсен бросает на Джареда быстрый, совершенно нечитаемый взгляд.
- Только благодаря Джареду я чувствовал, что где-то – мое место, - говорит он, и снова переводит взгляд на отца. – Жаль, что тебе этого никогда не понять.
Воцаряется почти пугающая тишина, нарушаемая только плеском воды в фонтане и тихим свистом ветерка.
Не произнося ни слова, Дженсен обходит машину, открывает пассажирскую дверцу и проскальзывает внутрь.
Джаред сглатывает, на секунду не находя себе места, переводит взгляд с матери Дженсена на его отца и обратно, а затем делает неуверенный шаг вперед. Когда он подходит ближе, глаза мистера Эклза превращаются в щелочки, но он ничего не говорит, просто делает шаг в сторону, пропуская Джареда к машине.
И только когда Джаред открывает дверцу, мистер Эклз рычит:
- Если ты думаешь, что на этом все закончилось, ты глубоко ошибаешься, мистер Падалеки.
Джаред усаживается поудобней, бросает через плечо:
- Пошел нахуй, - и, захлопнув дверцу, выезжает на дорогу.
Через полсекунды он бьет по газам, даже не глядя в зеркало заднего вида, пытаясь выжать из своей маленькой машинки максимальную скорость. Вряд ли родители Дженсена погонятся за ними, но его сердце все равно несется вскачь, а нервы гудят от избытка адреналина.
А Дженсен бьет кулаком в потолок с победным воплем, хохоча так громко и самозабвенно, что сердце Джареда, кажется, взлетает до небес.

* * *

- Значит, ты позвонишь, да?
Дженсен с ухмылкой поправляет лямку дорожной сумки и в очередной раз перепроверяет посадочный талон и паспорт.
- Да, - тихо говорит он и делает шаг к Джареду. До вылета еще около часа, но ему еще надо пройти всю канитель с досмотром, и неизвестно, сколько времени это займет.
Впрочем, сейчас он не будет об этом думать.
Джаред проводит кончиками пальцев по его груди и говорит, склонив голову:
- В смысле, когда приземлишься.
- Да. Когда приземлюсь. И когда доберусь до квартиры. И после того, как распакую вещи. И перед сном.
Джаред смеется, приподняв бровь, и его улыбка неуловимо в ухмылку.
- Ммм, последнее мне нравится…
Дженсен фыркает, подходит к Джареду совсем вплотную и слегка толкает.
Вокруг кипит суета, люди торопятся получить багаж, встретить любимых, занять место в очереди. По громкоговорителю то и дело повторяют правила безопасности, объявляют о выдаче багажа и смене выходов. По крайней мере, Дженсен думает, что объявляют именно это – слов по большей части не разобрать.
- Я позвоню, - заверяет Дженсен уже немного серьезней, приобнимая Джареда за бедра.
- Ладно, - говорит Джаред, выдыхая. – По крайней мере, это хоть как-то разнообразит бесконечный поток чедовых сообщений.
Дженсен фыркает.
- Все никак не успокоится, а?
- Честно говоря, меня это уже немного пугает, - говорит Джаред, и уголки его губ приподнимаются. – Мне в голову не приходило, что у этого малого есть совесть. Для меня это все в новинку.
- Для него тоже.
- Да, для него тоже, - соглашается Джаред. – Ты очень кстати появился в его жизни, да?
- О да, уверен, он умирает от благодарности, - усмехается Дженсен. – Знаешь, если ты все еще собираешься выбить из него дерьмо, когда встретишь в следующий раз, я пойму.
- Точно? – смеется Джаред, опуская руки Дженсену на плечи и сжимая. На его лице все еще играет хулиганская улыбка, но голос становится мягче, когда он говорит: - Синяк твой выглядит получше.
- Да, знаю, - вздыхает Дженсен. – Я подавлен. Я-то уж собирался покрасоваться.
Джаред осторожно проводит большим пальцем по краю синяка и ухмыляется. И Дженсен внезапно понимает – не в первый раз уже – что теперь они с Джаредом не увидятся еще несколько месяцев. Они обсуждали пару раз возможность встретиться на весенних каникулах, но если не сложится, они не увидятся до самого июня. И, может, не такое уж это большое дело – в конце концов, он как-то продержался пять лет без Джареда– но для него это все равно словно удар. Он понятия не имеет, что его теперь ждет – заговорят ли с ним еще когда-нибудь родители, увидит ли он еще Джоша и Маккензи, будут ли у него еще деньги на счету, когда он приземлится в Лос-Анджелесе. Столько вопросов остаются открытыми, а единственное, о чем он может думать – это о том, что, возможно, ему придется прожить пять мучительных месяцев без Джареда.
Он судорожно вдыхает, пытаясь взять себя в руки, а затем тянется к Джареду, целуя его долго и сильно, сминая в руках грубую ткань его куртки. Джаред издает что-то вроде стона, и Дженсен неохотно отстраняется, чувствуя, как губы все еще слегка покалывает.
- Я позвоню, - тихо обещает он.
Глаза у Джареда подозрительно блестят, но ему удается слегка кивнуть.
- Уж пожалуйста.
Дженсен без проблем проходит досмотр, забирает ботинки, сумку и пальто на том конце ленты и проходит к выходу. Чтобы убить время, он заходит в магазин и покупает сувенирные безделушки для Дэниил и Криса: пару рюмок с флагом Техаса, дешевый пластмассовый брелок, на котором написано «Крис». Когда он расплачивается, его телефон вибрирует. Он читает сообщение, когда добирается до выхода – ожидаемо, оно от Джареда.
Загляни в сумку.
Борясь с расплывающейся по лицу улыбкой, Дженсен опускает взгляд на сумку. Приперев ее коленом, он нагибается и расстегивает передний кармашек. Очки, контейнеры и раствор для линз. Небольшой блокнот и пара ручек. Ничего необычного. В боковом кармашке – зарядка для мобильника, ай-под и фотоаппарат.
В основном отделении – скомканная футболка, которую он стащил у Джареда, последняя книга Стивена Кинга и потрепанный сборник кроссвордов.
Но кое-что точно появилось там без его, Дженсена, участия.
Между футболкой Джареда и кинговской книжкой зажата одинокая печенюшка с арахисовым маслом, завернутая в пищевую пленку. Она немного помялась, но шоколадная конфетка все еще держится в центре.
К печенюшке прилеплен клейкий листочек, на котором нацарапано знакомым джаредовским почерком:
Скучаю.
Дженсен смеется, резко выдыхает, баюкая печенюшку на ладони. Ему представляется, как Джаред сейчас едет домой один, без него, и он дает самому себе клятву, что это - их последнее расставание.

Конец :)


 
© since 2007, Crossroad Blues,
All rights reserved.