Кода к 8.21

Автор: marina_rif

Бета: Addie Dee

Пейринг: Дин/Сэм

Рейтинг: NC-17

Жанр: виньетка

Дисклеймер: Все права на сериал "Сверхъестественное" принадлежат Эрику Крипке

Примечание: написано в подарок для Вонг.


В доме Великого Вестника Духов — в заброшенном индейском отеле на обочине тридцать четвертого шоссе — пахнет землей и чистой пылью. Дин не может объяснить, где там — в пыли — чистота, но старые страницы и затхлые покрывала обычно воняют иначе.

Кевин говорит с Метатроном посреди неустойчивых стопок книг, неуклюже тянущихся к потолку, будто сухие обрубки каких-то диковинных пустынных растений. Пророк с ангелом треплются уже два часа: Кевин в основном размахивает руками и сыплет обвинениями в помятое лицо райского писаря. Пацан имеет право злиться, чего уж. Когда Дин притворяет за собой дверь номера божьего отшельника, сунувшего на несколько веков голову в песок, он слышит грохот упавших книг.

Сэма ломает на широкой кровати, и у Дина от одного взгляда на брата выкручивает мышцы и дергает температурной болью висок. Чего он не дрыхнет?

— Чего не дрыхнешь?

Сэм поднимает плывущий мутный взгляд и пожимает плечами. Он кутается в вытертое коричневое покрывало, одновременно вытягивая наружу голые стопы. Смешно так. Вон какой вымахал, а точно как в детстве пытается остудить жаркие ноги, когда болеет.

Дин вспоминает десятки раз, когда мелкий простуженный Сэм прижимался ночью горячим тощим телом, прятал под мышкой острый сопливый нос и дрыгал ногами, выпрастывая ступни из-под одеяла.

Кровать почти не пружинит, когда Дин садится на ветхий жесткий матрас. Убирает мокрые пряди, прилипшие к вспотевшему лбу Сэма. Если температура опять рванула вверх, надо будет сгонять за льдом.

— Сейчас лучше, — сипло шепчет Сэм из-под покрывала и возится неловко, похлопывая ладонью по матрасу возле себя.

О как. Похоже, ни о каком «лучше» речи нет, коли уж братец дошел до... вот до этого. Дин ложится рядом, забирается под тонкую гобеленовую тряпку, и Сэм стекает весь, сползает вниз обжигающим жаром и замирает, только когда удается сунуться носом под мышку. Длинные босые ноги не помещаются на кровати, торчат над полом. Дин бормочет себе под нос какую-то бодрую чухню. Говорит про дурацкого писаря, который, сука, все теперь расскажет, каждое записанное им божье слово вспомнит. Про то, что все скоро кончится. Про ослов, которых он ни чуточки не помнит, как и Большой Каньон.

Даже волосы Сэма кажутся горячими, и Дин крутит из них петли, спутывает в колтуны, вздрагивая от огненных поверхностных выдохов. Он прижимает брата коленом к кровати, устраивает ногу на его бедре. Так их обоих меньше трясет.

— Давай уже, — просит Дин. — Вырубайся. Во сне поправляются.
— Ни хуя, не-а, — спорит Сэм. — Трахаться хочу. Прикинь.
— А?

Сэм поднимает голову и смотрит снизу вверх удивленно. Будто и не он сказал сейчас это вот, несвоевременное, лежащее не на том месте, как открытка с покемонами в музее племени Двух Рек.

— Бывает. От температуры, — Сэм усмехается как-то жалко, серый весь, и на скулах будто грязь, измазался. Но это просто щеки ввалились. Дин все равно трет большим пальцем: щетина мягкая, тоже бессильная какая-то.

Точно, Дин несколько раз ловил такого вот Сэма — горячечного, болезненно возбужденного, кончающего лекарственно-горько, коротко и густо-густо. Он не трахаться хочет — куда ему трахаться? Просто стоит простудно-истерически: ломотой в суставах, мелким бисером пота над верхней губой.

Дин наклоняется и слизывает этот пот, пробует потрескавшиеся губы. Обычно Сэм вопит, что — нельзя, что — заразишься, но теперь-то можно. Эта болезнь только для Сэма, эта слабость, этот невидимый жгут, стягивающий грудь, заставляющий брата давиться воздухом и кашлять кровью.

Язык Сэма шершавый, сухой, брат едва дышит, торопливо превращая в поцелуй неловкую мокрую ласку.

— Лежи уж, — Дин толкает Сэма на тонкую подушку.
— Сделаешь? — вздергивает брови Сэм.
— В долг.

Сэм кивает быстро. А потом усмехается:

— Отдам.

И жмется близко, елозит бедрами, дышит ртом тяжело, мокро. Глаза красные, влажные. Дин едет вниз, под покрывало, цепляет зубами холодную пуговицу на ширинке Сэма, выдыхает на жаркий член под промокшими от пота и возбуждения трусами. Белыми, Сэм почему-то любит белое белье. И не застирывается оно совсем, загадка. Белое — всегда. Чистое.

Дин не торопится, но и тянуть нет смысла. Его слюна почти как микстура сейчас, его рот — как лекарство. Смешно, банально, слегка убого и отдает ролевыми играми в пациента и медсестричку. Дин фыркает, но быстро возвращается к нужному ритму: языком плашмя по головке, потом башкой вкруговую, спиралью насаживая рот по толстому стволу до конца, пока еще кашлевый спазм не щекочет едко основание языка. Потом плотно проехаться по вене нижней губой, чтобы хлюпало, и заново, заново, заново. Сэм постанывает тихо, даже не толкается, не рвется глубже. Комкает край рубашки, чешет пальцы о свой живот.

Дин тянет руку и устраивает на своем затылке ладонь Сэма. Сэм ахает, заходится в кашле, сплевывает там, выше — то ли мокроту, то ли кровь. Дин не смотрит. Горячая ладонь направляет, давит, держит, держится.

— Ох, — стонет Сэм. — Дин, о-ох.

Дин втягивает щеки, ускоряется, торопится. Может, весь Сэм сейчас и не горит от пограничной стремной температуры, но конкретно его член, он — да. Все сорок два, вероятно. Ладони — под рубашку Сэма, по твердой решетке ребер, по мокрой коже. Стоит коснуться острых сосков большими пальцами, и Сэма подбрасывает, скручивает, он давится оргазмом и температурной судорогой. Вместо соленого вкуса спермы — в горле прохлада и свежесть, словно Сэм кончает чистой родниковой водой. Или виагрой. Дин глотает и почти одновременно матерится, так хочется вдруг, как будто словил-таки Сэмову лихорадку.

Сэм с трудом разлепляет склеившиеся ресницы, дышит сипло, со свистом, слабо тянет на себя за плечи.

— Не, чувак, мне не надо...
— Не пизди.
— Да ты никакой, отвали. Ну же?
— Тебе вмазать, чтоб угомонился?

Обхохочешься, ага. Сэм после оргазма и так не боец, размякает весь, растекается по постели, а сейчас так и вовсе — не кантовать. Но руки — горячие руки — на удивление живые, наглые, скорые.

Дин толкается в эти сложенные пылающие сухие ладони, слизывая соль с потной шеи Сэма. Хочется оставить метку, свой знак. Дин оставляет, кончая длинно, будто нехотя. След зубов рельефом темнеет на серой коже, и Сэм трогает его пальцами, улыбаясь.

— Метатрон... Книги Карвера. Думаешь, ему понравится?

И отвечает сам себе:

— Конечно. У него совсем дурной литературный вкус.

Сэм тянет в рот вымазанные в сперме пальцы. И засыпает вот так, с пальцами во рту, как будто ему два месяца, блядь.

Дин дергает ногой, набрасывая покрывало на босые стопы Сэма — сейчас горит весь, а через час замерзнет и будет всю ночь буянить, пытаясь во сне нашарить покрывало. А потом сунет ледяные ноги между щиколоток Дина и угомонится, зараза. А Дин не заснет до утра.

Дом Великого Вестника Духов, или как там называется этот странный индейский отель, словно бы принадлежит им, весь, со скрипучими перегородками и заедающим музыкальным автоматом в баре на первом этаже.

Прежде чем провалиться в пыльный сон, Дин успевает представить нелепого Сэма за стойкой администратора отеля. Смахивает на очередную ролевую игру. Брат рядом поверхностно дышит и плавит собой воздух, как нагреватель.


 
© since 2007, Crossroad Blues,
All rights reserved.