Это наша жизнь (This is Our Country)

Автор: Poisontaster

Переводчик: Marta

Бета: Subvision

Оригинал: ссылка

Разрешение на перевод: получено

Пейринг: Дин/Сэм

Рейтинг: NC-17

Жанр: ангст, романс

Дисклеймер: Все права на сериал "Сверхъестественное" принадлежат Эрику Крипке

Краткое содержание: Проблема в том, что Сэм забывает.

Примечание: кода к полюбившемуся многим фику All In Your Mind (Вспомнить все). This is Our Country (Это наша страна) – лозунг автомобильной компании Форд для рекламы большегрузных трейлеров. В названии фика – своеобразная метафора. Сэм надеется объяснить потерявшему память Дину, что из себя представляет их жизнь, состоящая из охоты и не только.


Проблема в том, что Сэм забывает.
Он смотрит на Дина и видит в нем своего брата. Того щербатого придурка, который учил выводить струей мочи фигуры в унитазе, или вот этого невыносимого придурка, накачанного обезболивающим и спящего сейчас рядом с ним на кровати – Сэм видит лишь Дина. А это ошибка.
Ошибка, из-за которой они оба чуть не погибли прошлой ночью.
Сэм разглядывает себя в зеркале еще несколько секунд, потом плещет в лицо теплой водой, царапины щиплет, и он морщится. Он бы с удовольствием последовал примеру Дина и устроил себе романтично-наркотичное свидание, упав в объятия Леди Перкосет вместо объятий брата, но идея оказаться в отключке двоим сразу его смущает. Хотя, Богу известно, последнее время высыпаться удавалось с трудом; с тех пор, как Сэм вытащил Дина из Рябиновой Рощи, он просыпался в поту по десять раз за ночь, сердце сумасшедше колотилось о ребра, гудя басами, как шумная тусовка.
В зеркале виднеется отражение Дина, одни ноги. Как обычно, тот сбросил покрывало, а потом, само собой, замерзнув, свернулся калачиком. Иногда Сэму приходила в голову смешная и нелепая мысль: может, брат деликатно намекает ему – подойди и обогрей меня? Хотя, даже если учесть потерю памяти, Дин не настолько утонченный.
И снова эти слова, беспокойно ворочающиеся в мозгу при каждом удобном случае. Потеря памяти. У Дина амнезия. И Сэму пора относиться к проблеме серьезно.
Этим вечером делать больше нечего. Сэм глотает пару таблеток ибупрофена, оттирает присохшую кровь с подбородка и шлепает босыми ногами в комнату, машинально трогая языком разбитую губу. Дин так и спит без рубашки, как он его оставил, обработав раны и наложив повязки. Бинты почти сливаются с бледной кожей. Остальные кровоподтеки и порезы «красиво» оттеняют картину, слабый медовый аромат бальзама отважно, но безрезультатно пытается перекрыть неистребимый eau de Дин.
Сэм опускается позади брата, на ходу, еще не растянувшись как следует на матрасе, отпихивает его в сторону. Дин чуть слышно бормочет что-то и подвигается – лишь во сне он такой послушный и податливый. Когда, наконец, Сэм укладывается, Дин бормочет «М-м-м?» и перекатывается на спину; расслабляется, коснувшись теплого бока Сэма. Тот закидывает руку ему на талию, осторожно, чтобы не повредить повязку и раны под ней. Дин бормочет в третий раз, вздрагивает, как пес во сне, и потом начинает похрапывать – слава Богу, тихо.
Сэм утыкается лбом в затылок Дину и прикрывает глаза. Не очень-то у него получается присматривать за братом.
Это правда, которой он пытался избежать, но от нее не скроешься. Он старается. Он зад себе надрывает, заботясь о Дине так, как тот когда-то заботился о младшем – хотя порой у Сэма в печенках сидела его чертова забота. Но в брате столько всего… Дина всегда можно было понять лишь на уровне рефлексов. Внутри сжимается ком: ему не на что больше опереться. Одна часть их уравнения стерта, и Сэм не может подобрать новую переменную.
Он снова чувствует себя младшим сыном. Сложней заботы, чем уход за комнатными цветами Джесс, на него не возлагалось. Добиться высшей отметки на экзамене в Стэнфорде, добиться Джесс… Он был слишком самонадеян, решив, что справится с Дином.
Да к черту все. Сэм не собирается терять брата. Он и прежде достигал желаемого.
Получит обратно и Дина.

***

Он просыпается, чувствуя руку Дина между ног, ладонь поглаживает его член. Сэм приоткрывает веки. Дин смотрит на него, уголок его рта криво задирается. Сквозь плотные шторы проникает достаточно света, чтобы разглядеть потемневшие глаза, наполненные желанием. И в то же время в них вопрос: что-то не так? Вопрос, который теперь постоянно в глазах Дина, хотя и не произносится вслух.
Это постепенно пройдет, напоминает себе Сэм. Даже если брат никогда не вернет себе воспоминания – а он их вернет – время и повторение пройденного восстановят их близость. Просто он должен быть терпеливым. А пока…
Он кладет свои ладони поверх Диновых, поводя бедрами от его прикосновений; усилиями Дина маленькие волны наслаждения растекаются от члена одновременно к мозгу и кончикам пальцев. Спасибо, Господи. Спасибо, что оставил мне хотя бы это.
– Привет.
Улыбка Дина становится шире:
– Привет.
– Мне кажется… это не слишком хорошая идея, тебе не стоит сейчас резко двигаться, – говорит Сэм, невольно запинаясь, когда Дин медленно ведет ладонью вниз по его члену. – Швы могут разойтись.
Нахмурившееся было лицо брата смягчает улыбка.
– Есть более оригинальные способы отделаться от меня, Сэмми, – отвечает он в точности как Дин.
Стараясь не попасть в ловушку, Сэм запрещает себе думать о Дине как о настоящем, но сердце в его груди обнадеживающе подпрыгивает.
– Ага, – медленно соглашается он, собственная улыбка расплывается шире. – Наверное, ты прав.
Он пробегается пальцами по бедру Дина, цепляя волоски, исподволь наблюдая, как морщинки в уголках его глаз залегают глубже. Добравшись до трусов, тянет за резинку. Дин приподнимается, и Сэм возится с бельём, спуская вниз; член Дина, вырвавшись на свободу, шлепает по животу.
– Осторожнее, – увлеченный, Сэм думать забыл о ранах брата – ну вот, опять – и этот ускоренный метод избавления от белья заставил Дина выдать короткий стон, скорее удивления, чем боли. Но Сэм хорошо его знает – охватывая пальцами член Дина, другой рукой он огладил брата успокаивающе.
– Я в порядке!
Рассердился точно как Дин. Сэм ненавидит себя за то, что постоянно сравнивает прежнего и нынешнего брата, но никак не может удержаться.
– Ага, – говорит он грубовато, работая с членом Дина короткими резкими движениями. – Ну, конечно, в порядке.
Тогда Дин делает ответный ход – плавное неторопливое скольжение – и он прикрывает глаза, лбом прикасаясь ко лбу брата. Пальцы Дина перебирают вдоль спины Сэма, отправляя тайные послания, и вся кровь приливает к поверхности кожи, к члену, тяжелому и полному в обхвате брата.
Каждый раз, когда Сэм приоткрывает веки, Дин, не отрываясь, смотрит на него широко раскрытыми глазами, дыханием почти касаясь его губ в поцелуе. И это…
Это лучшее из нового Дина, Сэм чувствует себя предателем, но ему ужасно нравится эта новая часть брата. Он любит нынешнего Дина, принявшего правду о них так легко и свободно, забывшего о том времени, когда они стояли по разные стороны баррикад. Дина, который не помнит в своей постели никого, кроме Сэма.
– Дин, – выдыхает он, отзываясь на прикосновение.
Наступает момент, когда Сэму кажется: это все, что ему нужно, и к черту оргазм, лишь бы это удовольствие лилось сквозь него постоянно, обильно и сладко. Он блуждает рукой по телу Дина, трогая затвердевшие соски, окруженные редкими волосками, потемневший от колючей щетины подбородок. Ему нравится, как брат резко вздыхает, как дрожат его пальцы на члене Сэма, стараясь не сжать с силой, когда он ласкает его яички; похоже, вечность – это тоже все, что нужно Дину.
Но всегда наступает предел. Грубоватые пальцы касаются отверстия на головке, особый поворот руки Дина на вершине члена – что-то неуловимое, очень простое – и обжигающее пламя, лизнув языками низ живота, разгорается внутри, превращаясь в сумасшедшее желание.
– Дин, – произносит он глухо, отчаянно.
– Да… – откликается тот в волнении, но его рука твердо и уверено затягивает Сэма в оргазм. Глаза вспыхивают, как будто он хочет увидеть в брате всё и сразу.
Господи. Чёрт…
Язык Дина ведет по щеке Сэма, добираясь до его рта, слизывая вскрики как сладкие кусочки мороженного. Он не может даже ответить, сбрасывая свою тяжесть в ладонь Дину. Он не контролирует мышцы, не в силах двигать рукой на члене Дина, но сжимает его так крепко, как только может, давая тому возможность самому пробиваться в узкий захват пальцев. Поцелуи Дина переходят в стоны, вторящие ржавому скрипу кровати.
– Сэмми… – шепчет он, как будто это слово вытянули из него клещами, и потом сдается, окатывая горячими потоками ладонь и живот Сэма. Тот позволяет Дину притянуть его ближе, вымазывая в собственной сперме. Уютное тепло кожи брата гасит утреннюю прохладу, и они словно тают друг в друге, пресыщенные и снова сонные.
– Я хочу оставить охоту, – говорит Сэм, торопясь произнести слова, пока не растерял силы духа. – Хотя бы ненадолго, – быстро добавляет он, когда Дин напрягается, стараясь отодвинуться. – Просто… нам нужно еще потренироваться, – он сам отстраняется подальше и может теперь поглаживать пальцами бинты брата. Сквозь марлю просочилась кровь, скоро потребуется новая перевязка. – Мы были на волосок от смерти, Дин.
Выражение лица Дина не меняется, но тон не оставляет сомнений, когда он цедит:
– Потому что я не тот, кем был раньше, да? Слушай, я предупреждал, старик…
– Нет. Погоди, – Сэм прикрывает ему рот ладонью. – Заткнись хоть на минуту и послушай. Ты все время говоришь мне…Ты все время повторяешь, что ты не прежний Дин, что я не могу обращаться с тобой, как с ним, что я не могу думать, что ты все тот же человек. Ладно, хорошо. Я верю тебе.
Глаза Дина распахиваются шире, он отворачивает лицо от ладони брата и хранит молчание, сжав губы в тонкую линию.
– Я верю тебе, – повторяет Сэм. – Просто я должен узнать лучше парня, с которым рядом. А ты лучше узнаешь меня. Мы от этого только выиграем, – он снова трогает повязку, слегка нажимая, давая почувствовать. Теперь, когда пыл угас, Дин снова ощущает тянущую боль, разбитая губа пульсирует в такт с сердцем. – У нас всё будет хорошо.
Дину это не нравится, определенно не нравится. Сердито изогнутая линия рта не смягчается. Но по его глазам Сэм видит, что брат сдается. И этого достаточно.
Я позабочусь о тебе, думает Сэм. Я сделаю все, что могу. Я научусь.



Примечания:

1. Lady Percocet – так в шутку Сэм называет перкосет (percocet). Аналог кодеина, но более сильнодействующий и имеет высокую вероятность создания наркотической зависимости. Принимается внутрь для облегчения боли.


 
© since 2007, Crossroad Blues,
All rights reserved.